Танцевать не выходило.

А потом посреди ночи вдруг запахло розами. Я обнаружил, что нас оттерло от Федерико, но вот Вию я каким-то образом до сих пор не потерял.

— Это розы? — спросила она, на миг прижавшись ко мне: в толпе иначе было нельзя.

— Наверное, — ответил я. — Пойдем, посмотрим.

Мы свернули в узенький-узенький тупичок между домами. Через несколько шагов свернули еще раз. Там был, наверное, личный садик какого-то богача: крошечный кусочек земли, отгороженный витой чугунной изгородью, очень частой — мальчишки не пролезут. За изгородью мы увидели несколько розовых кустов — сейчас, в темноте, сложно было разобрать, какого цвета — и фонтан в виде львиной головы на стене. Из львиного рта вытекала тонкая струя воды и с тихим шелестом падала в бассейн. Здесь не было никаких огней, даже фонарных — фонари остались на людных улицах. Только звезды светили.

— Хорошо… — сказала Вия незнакомым мне мечтательным тоном.

Я удивленно посмотрел на нее.

— Правда, хорошо, — она откинула черную вуаль, посмотрела на меня прямо. — Иногда все-таки бывает, ты был прав.

— Не иногда, — ответил я. — Всегда. Даже когда плохо… Понимаешь, даже когда совсем-совсем плохо, надо понимать, что может быть и хорошо.

— Звучит глупо.

— Может быть, — покладисто согласился я. — Очень даже может быть.

Кто-то громко, надсадно захрипел совсем рядом, попробовал затянуть песню — и смолк.

А я наклонился к Вии и поцеловал ее снова. На сей раз получилось лучше, чем тогда, в доме Федерико… определенно, лучше. Она мне даже отвечала. Замедленно, а может, неохотно — но отвечала. Сердце мое сжалось… ни за что на свете не хотелось останавливаться, гори оно все огнем! Черт, почему я стою так неудобно — у нее за плечом?… Ей приходится выворачивать шею… Я развернул шаманку… кажется, даже немного приподнял ее в воздух — она была совсем легонькая. Крепко обнял. Так вышло, что мне никогда не приходилось держать в объятьях девушку, которая бы мне нравилась и уж тем более, которую бы я любил — Рая не в счет. И я понятия не имел, до чего это… эх, не знаю. Как рассказать?… Ощущение, будто ты под два метра ростом, и глаза у тебя в темноте светятся, и хоть что сейчас произойди — хоть землетрясение — сразишься со всем миром, с любой стихией один на один, лишь бы с твоей любимой все было в порядке.

Она легонько стукнула меня кончиками пальцев по подбородку, отстранилась. Шепнула:

— Мне воздуха не хватает.

— Дыши носом, — посоветовал я.

Вия усмехнулась. Потом расхохоталась. Через секунду мы с ней смеялись вместе.

— О духи всемогущие… — отсмеявшись, она вытирала глаза. — Ты хоть понимаешь, что первый раз… первый раз за все мои жизни мне кто-то в такой ситуации что-то похожее заявил!

— Какой-то у твоих альтер-эго был односторонний опыт, я тебе скажу. Мало ли. Со всяким бывает.

— Ну, большая часть моих альтер-эго была мужчинами. Так что, если по совести, я вообще сейчас занимаюсь жутким безобразием.

Я приподнял брови.

— Мне много раз говорили, что для определенного сорта взрослых мужчин я был бы очень даже привлекателен.

Вия рассмеялась снова, на сей раз мелко хихикая и вжимаясь лицом в котту у меня на груди. В какой-то момент хихиканье перешло во всхлипы.

Ну что сделал бы любой нормальный человек в подобной ситуации?… Я приподнял ее лицо за подбородок и поцеловал снова, очень мягко, осторожно, спрашивая разрешения. Разрешение последовало.