— Кто вы, господа, и что вы делаете возле моего дома в этот час? — холодно спросила женщина, держась с королевским достоинством.

Райн поднял голову и вымученно улыбнулся… он тоже был в крови и грязи, и, когда один из стражников поднял факел повыше, стало видно, что верхнюю часть туловища юноши охватывала импровизированная перевязка… судя по всем, откромсанный подол его собственной котты: теперь неровно обрезанное одеяние даже не прикрывало колен.

— Все в порядке, госпожа Фильхе… — сказал он. — Это свои.

А Стар добавил высокомерно:

— Спасибо за беспокойство, господа стражники. Как видите, мы справились своими силами.

Вия подумала, что не знает, кому из них броситься на шею. Желание броситься на шею само по себе было столь странным, что она не удержала слезы. Хорошо, под вуалью ничего не видно.

Эпилог

Записки Астролога

Все-таки потеря крови — штука пренеприятнейшая! Вроде и ничего особенного: всего-то и надо было, что промыть и перевязать рану — а в постель дней на несколько укладывает с гарантией.

Одно меня несколько радовало: когда я очнулся от глубокого, полуобморочного сна, в который провалился, едва только меня совместными усилиями оттащили в особняк Федерико, у кровати моей на низеньком табурете сидела Вия.

По опыту я знал: если кто-то днюет и ночует у постели больного, последний очухивается как раз в тот самый момент, когда добровольный сиделец вот буквально вышел на несколько мгновений по самой неотложной нужде. Поэтому я без труда предположил:

— Ты только что вошла?

Вия кивнула.

— Да. Зашла проверить, дышишь ли.

Голос ее был абсолютно серьезен, даже мрачен, и у меня не возникло сомнений в том, что она сообщила именно то, что намеревалась сказать.

— Рана не настолько серьезная, чтобы я мог умереть, — пожал я плечами. Точнее попытался: это очень трудно сделать, когда лежишь. И больно стало тут же.

— Может быть всякое.

— Скажи уж лучше: ты надеялась, что я умру, и тогда Драконье Солнце материализуется и перейдет к тебе!

Я шутил лишь отчасти.

Солнце грело еще праздничнее, чем вчера, как будто ему было начхать с такой высоты на смерть одного из богов, — и Вия в ярком свете, падающем из окна, казалась удивительной. Просто неземной какой-то. Подумаешь, цвет кожи. Мне хотелось ничего не говорить, не двигаться — не двигаться, возможно, еще и потому, что неосторожные движения вызывали изрядную боль в ране, — а просто смотреть на нее. Каждое ее движение казалось мне исполненным необыкновенного внутреннего смысла, куда более значимого, чем все астрологические трактаты вместе взятые. Умом я понимал всю абсурдность такой постановки проблемы, но то умом.

— Нет, — покачала Вия головой. — Мне не хотелось, чтобы ты умер.

— Спасибо, — сказал я, понимая, что эта фраза, пожалуй, самое близкое к признанию в любви, что я от нее дождусь.

— Не за что, — ответила она.

Потом посмотрела на меня сурово и заметила:

— Знаешь, пожалуй, я должна согласиться на твое предложение.

Подумав немного, она уточнила:

— Руки и сердца.

— Вроде, я ничего больше тебе и не предлагал.

— Все возможно, — она пожала плечами.

Я вздохнул.

— А ты знаешь, что дракон смеялся?

Вия чуть склонила голову на бок, как будто пыталась лучше меня рассмотреть. А я продолжил говорить, лишь отчасти понимая, почему я рассказываю все это именно сейчас:

— Дракон.