Он снова надолго закрыл глаза – так надолго, что комиссару показалось, будто этот человек сумел мысленно перенестись куда‑то в совершенно другое место, другое пространство и, как водолаз, погрузившийся в морские пучины, предпочитает оставаться в окружении царящей там красоты.

Но вот глаза приоткрылись.

– Она была права. Она всегда права. – С этими словами великан встал. – Не беспокойтесь, – сказал он Брунетти. – Я не причиню вам вреда. Мне нужен доктор, он даст мне лекарство, и потом я пойду с вами. Но сначала я должен получить лекарство.

Брунетти кивнул:

– Хорошо, я позову доктора.

И он направился в сестринскую, где нашел Карраро, беседующего по телефону. Дежурной сестры не было.

Увидев Брунетти, врач положил трубку и повернулся к нему.

– Ну?

Карраро опять был раздражен, однако, как подозревал Брунетти, вовсе не из‑за того, что нарушил клятву Гиппократа.

– Пожалуйста, сделайте ему противостолбнячный укол, а потом я доставлю его в квестуру.

– Вы оставляете меня наедине с убийцей и теперь надеетесь, что я вернусь туда и сделаю ему противостолбнячный укол? Вы, должно быть, сошли с ума! – воскликнул Карраро и скрестил перед собой руки в знак категорического отказа.

– Не думаю, что вы чем‑то рисковали, Dottore. Как бы то ни было, он может нуждаться в таком уколе из‑за укуса. Мне кажется, рана воспалилась.

– Ха, так вы теперь еще и врач?!

– Dottore… – Брунетти сдерживал себя из последних сил. Чтобы не сорваться и не наорать на этого лицемера, он старался глядеть только на его ботинки. – Прошу вас снова надеть перчатки, пойти в соседнюю комнату и сделать вашему пациенту противостолбнячный укол.

– А если я откажусь? – вопросил Карраро с петушиной воинственностью, и Брунетти почувствовал его дыхание, в котором смешались запахи мяты и алкоголя – настоящие пьяницы вполне обходятся таким завтраком.

– Если вы откажетесь, доктор, – заявил Брунетти с ледяным спокойствием, – я втащу вас обратно в процедурную, скажу ему, что вы отказываетесь делать инъекцию, которая вылечит его, и вот тогда оставлю вас с ним наедине.

Карраро побледнел.

«Ага, – обрадовался Брунетти. – Поверил!» Доктор опустил руки и стал что‑то бормотать себе под нос, но Брунетти предпочел этих слов не услышать.

Он придержал дверь для Карраро и зашел за ним в процедурную. Гигант сидел теперь на краю кушетки, вытянув длинные ноги и застегивая рубашку на широченной груди.

Карраро, перекосившись от злости и страха, подошел к шкафчику со стеклянными дверцами, стоявшему у противоположной стены процедурной, открыл его и вынул шприц. Наклонился и стал шумно рыться в ворохе медикаментов, которые там хранились, пока не нашел нужную коробочку, вынул из нее маленький стеклянный пузырек с закатанной резиновой пробкой и вернулся к своему столику. Осторожно, чтобы случайно не порвать, врач натянул новую пару резиновых перчаток, открыл упаковку, вынул шприц и набрал раствор.

Человек – рубашка заправлена в брюки, один рукав закатан почти до плеч – отвел руку подальше от доктора и отвернулся, сильно зажмурив глаза, – так дети ждут прививку. С ненужной силой Карраро воткнул иголку и резко нажал на поршень.

– Спасибо, Dottore, – негромко поблагодарил пациент. – Это и есть лечение?

Карраро не ответил, поэтому Брунетти сказал:

– Да, сейчас вам не о чем беспокоиться.

– Я даже ничего не почувствовал. – Он взглянул на Брунетти. – А теперь нам надо идти?

Брунетти кивнул. Гигант посмотрел на след от укола: там показалась капелька крови.