Брунетти медленно, один за другим, ставил ирисы в вазу, прокручивая в голове слова жены в поисках скрытого смысла, а может, и враждебности, и ничего такого не замечая. Паола не сомневалась, что он был рад встрече со старым другом, и радовалась вместе с ним, что они пообщались. Как хорошо, что она понимает его, с благодарностью подумал он, и на сердце стало тепло. Один из ирисов упал под стол. Он подобрал его, поставил вместе с другими и осторожно отодвинул вазу в сторону, на безопасное от края расстояние.

– Она дала мне понять, что боится за Пьетро, если расскажет мне о ростовщиках.

Паола подняла глаза от горошка:

– Ростовщики? А что они могут сделать?

– У Росси из Кадастрового отдела в бумажнике нашли телефонный номер адвоката, который вел против них несколько дел.

– Что за адвокат?

– Из Феррары.

– Это не тот, которого убили? – спросила она, внимательно глядя на него.

Брунетти кивнул:

– Судебный следователь, который занимается этим делом, исключил версию о причастности ростовщиков и, кажется, очень заинтересован в том, чтобы убедить меня, что на самом деле киллер убил не того человека.

После длинной паузы – Паола обдумывала услышанное – она спросила:

– Ты думаешь, смерть Росси и убийство этого адвоката как‑то связаны?

– У меня нет никаких доказательств. Может, просто совпадение.

– Жизнь – это череда совпадений.

– А убийство – нет, поэтому я хочу выяснить, зачем Росси звонил адвокату.

Она прикрыла ладонями кучку забракованных стручков:

– А почему ты решил спросить о ростовщиках у Франки?

– Я подумал, что, работая в банке, она может знать о людях, которые дают в долг деньги.

– А я‑то думала, что как раз банки существуют для того, чтобы одалживать деньги.

– Банк может и отказать в кредите. В любом случае банки не дают людям денег, не удостоверившись сначала, что те могут их вернуть.

– Но почему нужно было спрашивать у Франки?

Паола сидела неподвижно, положив руки на стол, и напоминала Брунетти следователя, ведущего допрос.

– Я подумал, она может что‑то знать.

– Ты уже это говорил. И все же – почему именно Франка?

У него не было никакой причины скрывать, что имя Франки первым пришло ему на ум. Кроме того, они уже сто лет не встречались, неудивительно, что ему захотелось ее повидать – ничего более. Он засунул руки в карманы, потоптался на месте, переминаясь с ноги на ногу, и наконец ответил:

– Да просто так, взял и позвонил.

Паола кивнула и принялась за очередной стручок:

– Что она тебе рассказала и почему она боится за Пьетро?

– Франка упомянула о двух людях и даже показала их мне. Мы встретились на кампо Сан‑Лука, и там была эта парочка. Им примерно по шестьдесят, как мне кажется. Она сказала, что они ссужают деньги под огромные проценты.

– А при чем тут Пьетро?

– По ее словам, не исключено, что существует связь между отмыванием денег мафии и ростовщичеством, но всего, что знает, она не захотела рассказать.

Паола коротко кивнула: она разделяла его мнение, что одного упоминания о мафии достаточно, чтобы заставить любую мать бояться за своего ребенка.

– Даже тебе? – только спросила она.

Брунетти отрицательно покачал головой. Она пристально посмотрела на мужа:

– Ну тогда это серьезно.

– Я тоже так думаю.

– А кого она показала тебе?

– Неких Анжелину и Массимо Волпато.

– Ты когда‑нибудь слышал о них? – спросила она.

– Нет. И впервые увидел их двадцать минут назад.