– Я тоже так думаю.

– А кого она показала тебе?

– Неких Анжелину и Массимо Волпато.

– Ты когда‑нибудь слышал о них? – спросила она.

– Нет. И впервые увидел их двадцать минут назад.

– Что ты собираешься делать?

– Узнать о них все, что смогу.

– А потом?

– Это зависит от того, что я узнаю.

Помолчали.

– Знаешь, – вдруг сказала Паола, – я думала сегодня о тебе и о том, чем ты занимаешься, когда мыла окна.

Брунетти с удивлением взглянул на нее:

– Вот уж никогда бы не подумал, что тут есть что‑то общее.

– Я мыла окна, а потом – зеркало в ванной, и мне пришла в голову мысль, что это похоже на твою работу.

Он был уверен, что Паола обязательно объяснит, что имеет в виду, даже если он промолчит, но он знал и то, что ей нравится чувствовать его заинтересованность, поэтому спросил:

– И что?

– Когда моешь оконное стекло, – задумчиво проговорила она, – никогда не бываешь уверен, что начисто оттер его, пока не закроешь. Только тогда видно, что остались пятна и разводы, и приходится вновь открывать его и домывать.

– А зеркало? – спросил он.

Она улыбнулась:

– А зеркало непрозрачное и закреплено под определенным углом.

– Не понял.

Она опустила глаза на кучку лущеного горошка – возможно, чтобы скрыть, как разочарована его недогадливостью, и объяснила:

– Так же и твоя работа: ты будто моешь зеркало – все уже чисто, все расставлено по полочкам, но начинаешь анализировать, задумываться, и зеркало превращается в недомытое окно – если смотришь на вещи под новым углом, многое меняется.

Брунетти долго обдумывал сказанное и заявил, пытаясь придать своему голосу побольше оптимизма:

– Надеюсь, мне все же каждый раз удавалось отмыть грязь.

– Ты это сказал, не я.

И, поскольку Брунетти не ответил, Паола сложила горошек в кастрюлю и поставила на плиту, заметив:

– Что бы ты ни делал, ты наверняка предпочитаешь делать это на полный желудок.

И в самом деле, он после обеда с утроенной энергией приступил к работе, ощущая приятную сытость, правда, начал с самого приятного – с разговора с синьориной Элеттрой.

Когда он вошел, она улыбнулась и поздоровалась. Сегодня она была одета во что‑то кокетливо‑морское: темно‑синяя юбка, шелковая блузка с завязанным на шее бантом. Брунетти поймал себя на мысли, что ей для полноты картины не хватает маленькой бескозырки, и тут увидел на столе рядом с компьютером белую фуражку, напоминающую этот предмет морской экипировки.

– Волпато, – ничего не объясняя, выпалил он, до того как она успела спросить, как его дела. – Анжелина и Массимо. Возраст обоих – около шестидесяти.

Синьорина Элеттра все поняла, положила перед собой листок бумаги и приготовилась записывать:

– Живут здесь?

– Думаю, да.

– Хотя бы примерно – где?

– Не знаю.

– Ну, это довольно легко выяснить. – Она сделала какую‑то пометку. – Что вас интересует?

– Главным образом финансовая документация: банковские счета, сведения о том, куда они вкладывают деньги, об имуществе, зарегистрированном на их имена, – словом, все, что вы сможете найти. – Он подождал, пока она запишет. – И проверьте, есть ли у нас что‑нибудь на них.

– Данные о переговорах по телефону? – спросила она.

– Нет, не нужно. Только финансовое состояние.

– За какой период?

Он посмотрел на нее и улыбнулся:

– Когда это я требовал невозможного?

Она мельком взглянула на громоздкие дайверские часы на левом запястье:

– Информацию от официальных учреждений города я смогу получить сегодня.