– Ну и?

– Возглавляет Кадастровый отдел главный инженер, Фабрицио даль Карло, – начала Стефания и с откровенным презрением добавила: – Заносчивое дерьмо. У него есть помощник, Эспосито, но он ничтожество, никакой роли в отделе не играет – даль Карло держит всю власть в своих руках. Ну и еще синьорина Дольфин, Лоредана Дольфин, жизнь которой, по слухам, подчинена двум обстоятельствам: не позволять окружающим забывать о том, что она – прямой потомок дожа Джованни Дольфина, хотя сейчас вынуждена работать простой секретаршей в Кадастровом отделе… – Стефания вдруг перебила сама себя: – Я забыла годы его правления…

– Он был дожем с тысяча триста пятьдесят шестого по триста шестьдесят первый год и умер от чумы, – без запинки подсказал Брунетти и, чтобы вернуть ее к теме разговора, спросил: – А второе обстоятельство?

– Скрывать свое восхищение Фабрицио даль Карло, – закончила Стефания свою мысль и затем прибавила: – Мне сказали, что она больше преуспевает в первом, чем во втором. Даль Карло заставляет ее работать на износ, но, может, ей это нравится, хотя я не понимаю, какие чувства, кроме презрения, можно к нему испытывать.

– Между ними что‑нибудь есть?

Стефания снова залилась смехом:

– Бог мой, нет, конечно! У него есть жена и по меньшей мере одна любовница, а Лоредана страшна как смертный грех и достаточно стара, чтобы быть его матерью. Думаю, он так занят своими дамами, что синьорине Дольфин нелегко найти время, чтобы обратить на себя его высочайшее внимание. – Стефания на минутку задумалась. – На самом деле все это грустно. Она отдала не один год жизни, верно служа этому третьесортному Ромео, вероятно, надеясь, что однажды он поймет, как сильно она его любит, она – потомок древнего рода Дольфин! Боже, какой бред! Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

– Ты говоришь об этом так, словно эта история всем известна.

– Так оно и есть. По крайней мере тем, кто с ними работает.

– И даже то, что у него есть другие женщины?

– Ну, предполагается, что это секрет. Так мне кажется.

– Но это не секрет?

– Нет. Все тайное становится явным, не так ли? Здесь, в Венеции, я имею в виду.

– Да, таков уж наш город, – признал Брунетти, мысленно благодаря за это небеса. – Может, припомнишь что‑нибудь еще?

– Нет, больше ничего не приходит на ум, никаких сплетен… Но мне кажется, тебе следует прояснить ситуацию с твоей квартирой. Насколько я понимаю, идея создать единую базу данных в любом случае лишь прикрытие.

– Для чего?

– Говорят, какой‑то умник из городской администрации сообразил, что большая часть реставрационных и строительных работ, выполненных за последние несколько лет, была проделана незаконно, точнее, большая часть фактически сделанной работы сильно отличается от утвержденных проектов. А потому будет лучше, если заявки и разрешения на строительство просто исчезнут. В результате никто и никогда не сможет проверить проекты и сравнить их с тем, что сделано на самом деле, – для этого и внедряется новая система объединенной информации.

– Не уверен, что понимаю тебя, Стефания.

– Да это же очевидно, Гвидо! – с укором воскликнула Стефания. – Документы передаются из кабинета в кабинет и посылаются из одной части города в другую. Неудивительно, что некоторые из бумаг теряются.

«Весьма изобретательно и эффективно! – оценил Брунетти. – Да и я могу использовать сей факт, чтобы объяснить, почему в Кадастровом отделе нет планов моей квартиры. А с тех, что есть у меня, сделать копию».

– И таким образом, – продолжил он за Стефанию, – если когда‑либо возникнут вопросы по поводу расположения стены или наличия неуказанного окна, владелец представляет собственные планы…

– …которые, конечно же, полностью соответствуют фактической конструкции дома или квартиры, – закончила Стефания.