– И таким образом, – продолжил он за Стефанию, – если когда‑либо возникнут вопросы по поводу расположения стены или наличия неуказанного окна, владелец представляет собственные планы…

– …которые, конечно же, полностью соответствуют фактической конструкции дома или квартиры, – закончила Стефания.

– А при отсутствии официальных планов, весьма кстати потерянных во время реорганизации архива, – сказал Брунетти под одобрительное бормотание Стефании, довольной, что он начал понимать, – ни у городского инспектора, ни у потенциального покупателя не будет возможности проверить соответствие выполненных строительных работ проекту. – И он замолчал, довольный своим открытием.

Брунетти с детства доводилось слышать, как венецианцы говорят о своем родном городе: «Tutto crolla, ma nulla crolla». И это была истинная правда: с тех пор как на местной болотистой почве появились первые постройки, прошло больше тысячи лет, строения ветшали, накренялись, проседали, но он не мог припомнить, чтобы какое‑то из них на самом деле обрушилось. Конечно, он видел заброшенные здания с прохудившимися крышами, заколоченные дома, от которых остались одни коробки – внутренние стены были снесены, – но не было известно такого случая, чтобы дом обрушился на головы жильцов.

– Объединение и реорганизация – чья это была идея?

– Не знаю, – ответила Стефания. – И никогда не узнаю.

– А в других отделах муниципалитета известна эта история?

Она не дала прямого ответа:

– Сам посуди, Гвидо. Кто‑то ведь должен был заметить, что какие‑то документы исчезли, какие‑то папки потерялись, и догадаться, что множество других бумаг будет потеряно по причине обычной халатности. И немудрено, что этот «кто‑то» мог сообразить, как воспользоваться ситуацией, в которой определенным документам ничего не стоит «затеряться».

– Кому это выгодно? – спросил он.

– Во‑первых, людям, которые являются собственниками домов, где проводились несанкционированные работы, а во‑вторых, тем, кто должен был проверять ход строительных или реставрационных работ и принимать их, однако их сумели убедить. – Последнее слово в устах Стефании прозвучало явно иронически. – И они одобрили то, что получилось, независимо от того, что было указано в планах.

– А кто занимается проверкой и приемкой?

– Комитеты по строительству.

– Сколько их в городе?

– Один от каждого sestiere, всего шесть.

Брунетти представил себе масштаб и размах затеи с созданием объединенной компьютеризированной базы данных, количество людей, которые в ней принимают участие, и спросил:

– А разве не проще пойти и заплатить штраф, если выяснилось несоответствие работ представленным планам, вместо того чтобы бежать давать взятку?

– Именно так раньше и делалось, Гвидо. Но мы же теперь члены Европейского Союза! Стоит позволить себе небрежность по отношению к историческому наследию – плати жуткие штрафы Но этого мало! Тебя еще заставят все переделать согласно утвержденным документам. У меня был клиент, который без официального разрешения соорудил на крыше altana – такую небольшую террасу, примерно два на три метра. Но на него настучал сосед. Пришлось заплатить штраф. Сорок миллионов лир, Гвидо, – произнесла она с нажимом. – К тому же он вынужден был снести altana. В прежние времена он хоть террасу бы смог оставить… Это вступление в Европейский Союз, скажу я тебе, нас просто разорит. Скоро наступят времена, когда днем с огнем не сыщешь человека достаточно смелого, чтобы брать взятки!

Хотя Брунетти почувствовал в ее голосе негодование, он сомневался в том, что разделяет его.