Великий Маркони, видимо, еще не решил, как ему себя вести: то ли посмеяться вместе с ними, то ли разыграть оскорбленное достоинство.

– Я вижу, вы еще не успели как следует ознакомиться с бытующими на Фьоренце обычаями, синьор? – заметил он.

– Увы, – сокрушенно признал Джерри, вертя головой в поисках официанта.

– Должен предупредить вас, синьор, – усмехнулся фьорентиец, – чтобы привлечь внимание обслуживающего персонала в кафе «Флорида», нужно обладать везением самого…

В то же мгновение рядом с Родсом материализовался официант. Маркони раскрыл рот и проглотил окончание фразы.

– Ха! – беззвучно выдохнула Элен.

– Будьте любезны, одно мороженое, – заказал Джерри. – Кстати, на этой планете разрешается есть мороженое или это тоже считается подрывной деятельностью?

– Синьор изволит критиковать меры… – начал официант деревянным голосом.

– Нет‑нет, ни в коем случае! – в притворном ужасе замахал руками Джерри и повернулся к Великому Маркони: – Быть может, вы подскажете, чем из спиртных напитков принято здесь поправлять здоровье в столь ранний час?

– Попробуйте горькую граппу, – посоветовал тот и величественно бросил официанту: –Две горькие граппы, пожалуйста.

– Три! – пискнула Элен.

Все трое сразу посмотрели на девочку. Джерри укоризненно покачал головой и сказал:

– Две граппы и мороженое.

Официант удалился, а Элен и Джерри принялись в упор рассматривать нечаянного знакомца. На вид ему было чуть больше тридцати лет. Стройная, худощавая фигура сочеталась с кошачьей грацией и быстротой движений. Смуглая, живая физиономия озарялась горящими странным внутренним огнем глазами; выражение ее беспрестанно менялось, сопровождаясь выразительной мимикой. Мимолетные усмешки чередовались с уморительными гримасками, как будто он скрывал свои истинные мысли и чувства не под одной маской, а под двумя сразу. Костюм Великого Маркони выглядел поприличней, чем у большинства его соотечественников, хотя определенно нуждался в глажке. Спать он в нем, может, и не спал, но все же…

– А почему вас называют Великим Маркони, мистер Великий Маркони? – с детской непосредственностью спросила Элен, после того как тот с честью выдержал испытание, ни разу не смутившись под их изучающими взглядами.

– Да, почему? – поддержал ее Джерри. – Может, вы бродячий фокусник или еще кто в том же роде? Между прочим, почему у вас на Фьоренце в обслуге люди, а не роботы? – поинтересовался он, не дожидаясь ответа на первый вопрос. – Всегда считал, что живые официанты бывают только в исторических три‑ди‑фильмах да на отсталых планетах с феодальным строем типа Гошена.

– Похоже, вы не слишком одобряете наши порядки, синьор Родс, и не очень стараетесь это скрывать. Вам крупно повезло, что вас до сих никто не вызвал на дуэль. Мы, фьорентийцы, весьма щепетильны в вопросах чести.

– Дядя Джерри у нас вообще везунчик, – заявила Элен. – Кто его вызовет, тот обязательно свалится с простудой накануне поединка.

– Что? – удивленно заморгал Маркони, никак не ожидавший услышать такое из уст ребенка.

– Ты мне не сказал, почему такой великий? – капризно надула губки Элен, исправляя промах и снова превращаясь в восьмилетнюю девочку. – Спорим, мой папа больше тебя!

Официант принес заказ. Элен с отвращением посмотрела на мороженое и прошептала:

– Жри задарма кучу дерьма!

– Что?! – вздрогнул Маркони. – Что вы сказали, синьорина?

Джерри поспешил на подмогу:

– Кушай мороженое, малышка.