– Энгелисты, по‑твоему, большинство? – рассмеялся Первый Синьор.

– Пока нет, пока нет, но обязательно будут!

Неизвестно откуда послышалось негромкое жужжание. Д'Арреццо вскинул голову и сердито буркнул в пространство:

– В чем дело?

Дверь в прихожую отворилась, пропустив одного из охранников.

– Начинается заседание кабинета, ваше высокопревосходительство, – почтительно напомнил он.

– Да‑да, конечно, иду, – заторопился правитель. Он задержался на мгновение, нерешительно переводя взгляд с кузена на остальных присутствующих, затем, приняв, очевидно, решение, обратился к доктору Хор‑стену: – Не стоит принимать Чезаре всерьез, синьор. В нашей семье у него с детства репутация… шутника. Имейте это в виду. – Он круто повернулся и, не прощаясь, поспешил к выходу.

– Тони говорит, что ты врун и балаболка, мистер Великий Маркони, – по‑своему интерпретировала последние слова д'Арреццо Элен.

– Я давно уже отвечаю ему полной взаимностью, синьорина, – засмеялся, ничуть не обидевшись, фьорентиец. Легко поднявшись с кресла, он прошел к бару и присел на корточки. – Точно запер, жадина! – проворчал он, подергав нижнюю дверцу.

Хорстен подошел к Элен и с подозрением принюхался.

– Тебе плохо не будет? – озабоченно прошептал он.

– С этой сладенькой водички? Не пори ерунду! – фыркнула она.

Через оставленную открытой Первым Синьором дверь в гостиную вошли двое. Первым – Зорро Хуарес в крайне расстроенных чувствах, за ним по пятам – майор Верона. Последний, заметив Чезаре, остановился как вкопанный.

Маркони оглянулся.

– Проваливай отсюда, Роберто, – посоветовал он дружеским тоном. – Я как раз собираюсь совершить небольшую кражу со взломом личной собственности моего скаредного кузена, и твое присутствие действует мне на нервы.

Майор дрогнул, но не отступил.

– Не уберешься по‑хорошему, – пригрозил Маркони, – попрошу свою мамочку, чтобы она поведала твоей мамочке, что ты якшаешься с энгелистами. Чуешь, чем это пахнет для твоей карьеры, Роберто?

– С какими энгелистами? – растерялся Верона. – Кроме того, я не верю, чтобы кто‑нибудь из семейства Маркони, даже ты, опустился до откровенной лжи!

– Никакой лжи нет! – отрезал Чезаре. – А я, по‑твоему, кто? Ты же не сможешь отрицать, что разговаривал со мной – признанным и всем известным энгелистом!

Майор возмущенно надулся, но явно заколебался.

– Хочешь, я постою на стреме, дяденька Великий Маркони? – предложила Элен, глядя на него влюбленными глазами. – Мы с Гертрудой не позволим этому противному майору тебя обижать!

Верона принял единственно возможное решение. Он поклонился, пробормотал: «Синьоры, синьорина!» – и торопливо ретировался. Чезаре посмотрел ему вслед и презрительно ухмыльнулся.

– Как устроился в бывшей дворницкой? – с невинным видом спросил у Зорро Джерри.

– Заткнулся бы лучше! – обозлился Хуарес– Тебе‑то повезло, ты здесь остался. А я в подвале должен торчать!

– А мне всегда везет, – безмятежно отозвался Родс – А скоро, я чувствую, повезет еще больше. У меня такое ощущение, что Первый Синьор собирается попытаться впарить мне местный эквивалент Бруклинского моста.

Заметив, что фьорентиец прислушивается к диалогу, Хорстен поспешно подошел к бару, загородив своей массивной фигурой неосторожных коллег.

– Прошу прощения, синьор… э‑э… Маркони, но нас не успели представить…

Джерри услышал и счел своим долгом исправить упущение:

– Это тот самый синьор, о котором я вам рассказывал.