|
Едва раздались эти слова, как Мушкетон затрепетал; его толстые с красноватыми прожилками щеки дрожали. Он взглянул на д'Артаньяна с таким невыразимо грустным упреком, что офицер не мог вынести этого без волнения. Потом он пошатнулся и сдавленным голосом спросил: - На службу? На службу в королевской армии? - И да и нет. Мы будем опять сражаться, искать всяких приключений - словом, будем вести прежнюю жизнь. Последние слова как громом поразили Мушкетона. Именно эта самая ужасная "прежняя жизнь" и делала "теперешнюю" столь приятной. - О, господи! Что я слышу? - воскликнул Мушкетон, бросая еще более умоляющий взгляд на д'Артаньяна. - Что делать, мой милый Мустон! - сказал д'Артаньян. - Значит, судьба... Несмотря на то что д'Артаньян постарался не назвать его на "ты" и выговорил его имя так, как хотелось Мушкетону, тот все же почувствовал удар, и удар был столь ужасен, что он вышел, забыв от волнения затворить двери. - Славный Мушкетон! Он сам не свой от радости, - сказал Портос тоном, которым Дон-Кихот, вероятно, поощрял Санчо седлать своего Серого для последнего похода. Оставшись одни, друзья заговорили о будущем и принялись строить воздушные замки. От славного винца Мушкетона д'Артаньяну уже мерещились груды сверкающих червонцев и пистолей, а Портосу - голубая лента и герцогская мантия. Во всяком случае, они оба дремали за столом, когда слуги пришли, чтобы пригласить их лечь в постель. На следующее утро, однако, д'Артаньян несколько утешил Мушкетона, объявив ему, что война, по всей вероятности, будет все время вестись в самом Париже и поблизости от замка Валлон, расположенного в окрестностях Корбея, или же около Брасье, лежащего близ Мелена, а также возле Пьерфона, находящегося между Компьенем и Вилле-Котре. - Но мне кажется, что прежде... - робко начал Мушкетон. - О! - сказал д'Артаньян. - Нынче война ведется не так, как прежде. Теперь все дело в дипломатии: спросите об этом Планше. Мушкетон пошел наводить справки у своего старого друга, который подтвердил ему все, что сказал д'Артаньян. - Только, - прибавил он, - в этой войне пленников подчас вешают. - Черт возьми, - сказал Мушкетон, - кажется, я все же предпочел бы осаду Ла-Рошели. А Портос предоставил своему гостю случай убить на охоте косулю, обошел с ним и свои леса, и свои горы, и свои пруды, показал ему своих борзых, свою свору гончих, Гредине - одним словом, все, чем он владел, наконец трижды угостил д'Артаньяна как нельзя более пышно и, когда тот стал собираться в путь, потребовал у него точных распоряжений. |
