|
Мы еще не покалякали как следует. Литвинов велел принести чаю, но поболтать хорошенько не удалось. Он чувствовал постоянное угрызение совести; что бы он ни говорил, ему все казалось, что он лжет и что Татьяна догадывается. А между тем в ней не замечалось перемены; она так же непринужденно держалась... только взор ее ни разу не останавливался на Литвинове, а как—то снисходительно и пугливо скользил по нем — и бледнее она была обыкновенного. Капитолина Марковна спросила ее, не болит ли у ней голова? Татьяна хотела было сперва отвечать, что нет, но, одумавшись, сказала: „Да, немножко“. — С дороги,— промолвил Литвинов и даже покраснел от стыда. — С дороги,— повторила Татьяна, и взор ее опять скользнул по нем. — Надо тебе отдохнуть, Танечка. — Я и так скоро спать лягу, тетя. На столе лежал „Guide des Voyageurs“; Литвинов принялся читать вслух описание баденских окрестностей. — Все это так,— перебила его Капитолина Марковна, — но вот что не надо забыть. Говорят, здесь полотно очень дешево, так вот бы купить для приданого. Татьяна опустила глаза. — Успеем, тетя. Вы о себе никогда не думаете, а вам непременно надо сшить себе платье. Видите, какие здесь все ходят нарядные. — Э, душа моя! к чему это? Что я за щеголиха! Добро бы я была такая красивая, как эта ваша знакомая, Григорий Михайлыч, как бишь ее? — Какая знакомая? — Да вот, что мы встречали сегодня. — А, та! — с притворным равнодушием проговорил Литвинов, и опять гадко и стыдно стало ему. „Нет! — подумал он,— этак продолжать невозможно“. Он сидел подле своей невесты, а в нескольких вершках расстояния от нее, в боковом его кармане, находился платок Ирины. Капитолина Марковна вышла на мипуту в другую комнату. — Таня...— сказал с усилием Литвинов. Он в первый раз в тот день назвал ее этим именем. Она обернулась к нему. — Я... я имею сказать вам нечто очень важное. —А! В самом деле? Когда? Сейчас? — Нет, завтра. — А! завтра. Ну, хорошо. Бесконечная жалость мгновенно наполнила душу Литвинова . Он взял руку Татьяны и поцеловал ее смиренно, как виноватый; сердце в ней тихонько сжалось, и не порадовал ее этот поцелуй. |
