|
.. вы... Ирина казалась взволнованною, почти рассерженною. — Вы ошибаетесь, уверяю вас. — Нет, не ошибаюсь. Разве я сегодня утром — вот, когда мы с вами встретились,— разве я не видела, что вы меня узнали? Скажите, разве вы не узнали меня? Скажите ? — Я, право... Ирина Павловна... — Григорий Михайлович, вы человек прямой, вы всегда говорили правду: скажите, скажите мне, ведь вы узнали меня? вы с намерением отвернулись? Литвинов взглянул на Ирину. Глаза ее блестели странным блеском, а щеки и губы мертвенно белели сквозь частую сетку вуаля. В выражении ее лица, в самом звуке ее порывистого шепота было что то до того неотразимо скорбное, молящее... Литвинов не мог притворяться долее. — Да... я узнал вас.— промолвил он не без усилия. Ирина тихонько вздрогнула и тихонько опустила руки. — Отчего же вы не подошли ко мне? — прошептала она. — Отчего... отчего! — Литвинов сошел в сторону с дорожки, Ирина молча последовала за ним.— Отчего? — повторил он еще раз, и лицо его внезапно вспыхнуло, и чувство, похожее на злобу, стиснуло ему грудь и горло.— Вы... вы это спрашиваете, после всего, что произошло между нами? Не теперь, конечно, не теперь, а там...там... в Москве. — Но ведь мы с вами решили, ведь вы обещали...— начала было Ирина. — Я ничего не обещал! Извините резкость моих выражений, но вы требуете правды — так посудите сами: чему, как не кокетству — признаюсь, для меня непонятному,— чему, как не желанию испытать, насколько вы еще властны надо мною, могу я приписать вашу... я не знаю, как назвать... вашу настойчивость? Наши дороги так далеко разошлись! Я все забыл, все это переболело давно, я совсем другой человек стал; вы замужем, счастливы, по крайней мере, по наружности, пользуетесь завидным положением в свете; к чему же, зачем это сближение? Что я вам, что вы мне? Мы теперь и понять друг друга не можем, между нами теперь нет уже решительно ничего общего ни в прошедшем, ни в настоящем! Особенно... особенно в прошедшем! Литвинов произнес всю эту речь торопливо, отрывисто, не поворачивая головы. Ирина не шевелилась и только по временам чуть—чуть протягивала к нему руки. |
