|
Благосклонные взрослые люди таким точно смехом отвечают на вздорные выходки детей. — Да,— прибавила Ирина,— глупость вашего графа слишком поразительна, а уж я, кажется, на что успела насмотреться. — Вы сами меня к нему послали,— заметил сквозь зубы генерал и, обратившись к Литвинову, спросил его по—русски: — Пользуется ли он баденскими водами? — Я, слава богу, здоров,— отвечал Литвинов. — Это лучше всего,— продолжал генерал, любезно осклабясь,— да и вообще в Баден не затем ездят, чтобы лечиться; но здешние воды весьма действительны, je veux dire efficaces; и кто страдает, как я, например, нервическим кашлем. Ирина быстро встала. — Мы еще увидимся с вами, Григорий Михайлович, и, я надеюсь, скоро,— проговорила она по—французски, презрительно перебивая мужнину речь,— а теперь я должна идти одеваться. Эта старая княгиня несносна с своими вечными parties de plaisir, где ничего нет, кроме скуки. — Вы сегодня очень строги ко всем,— пробормотал ее супруг и проскользнул в другую комнату. Литвинов направился к двери... Ирина его остановила. — Вы мне все рассказали,— промолвила она,— а главное утаили. — Что такое? — Вы, говорят, женитесь? Литвинов покраснел до ушей... Он действительно с намерением не упомянул о Тане; но ему стало страх досадно, во—первых, что Ирина знает о его свадьбе, а во—вторых, что она как будто уличила его в желании скрыть от нее эту самую свадьбу. Он решительно не знал, что сказать, а Ирина не спускала с него глаз. — Да, я женюсь,— проговорил он наконец и тотчас удалился. Ратмиров вернулся в комнату. — Ну что же ты не одеваешься? — спросил он. — Ступайте одни; у меня голова болит. — Но княгиня... Ирина обмерила мужа взглядом с ног до головы, повернулась к нему спиной и ушла в свой кабинет. ХIII Литвинов был весьма недоволен собою, словно в рулетку проигрался или не сдержал данного слова. Внутренний голос говорил ему, что как жениху, как человеку уже степенному, не мальчику, ему не следовало поддаваться ни подстреканию любопытства, ни обольщениям воспоминаний. |
