|
.. — Мне очень тяжело даже вспоминать об этом,— перебила Ирина.— Элиза была моим лучшим другом в институте, и потом, в Петербурге au chateau мы беспрестанно видались. Она мне доверяла все свои тайны: она была очень несчастна, много страдала. Потугин в этой истории вел себя прекрасно, как настоящий рыцарь! Он пожертвовал собою. Я только тогда его оценила! Но мы опять отбились в сторону. Я жду вашего рассказа, Григорий Михайлович. — Да мой рассказ нисколько не может интересовать вас, Ирина Павловна. — Это уж не ваше дело. — Вспомните, Ирина Павловна, мы десять лет не видались, целых десять лет. Сколько воды утекло с тех пор. — Не одной воды! не одной воды! — повторила она с особым, горьким выражением,— потому—то я и хочу вас слушать. — И притом я, право, не могу придумать, с чего же мне начать? — С начала. С самого того времени, как вы... как я переехала в Петербург. Вы тогда оставили Москву... Знаете ли, я с тех пор уже никогда не возвращалась в Москву! — В самом деле? — Прежде было невозможно; а потом, когда я вышла замуж... — А вы давно замужем? — Четвертый год. — Детей у вас нет? — Нет,— сухо ответила она. Литвинов помолчал. — А до вашего замужества вы постоянно жили у этого, как бишь его, графа Рейзенбаха? Ирина пристально посмотрела на него, как бы желая отдать себе отчет, зачем он это спрашивает... — Нет...— промолвила она наконец. — Стало быть, ваши родители... Кстати, я и не спросил у вас об них. Что они... — Они оба здоровы. — И по—прежнему живут в Москве? — По—прежнему в Москве. — А ваши братья, сестры? — Им хорошо; я их всех пристроила. — А! — Литвинов исподлобья взглянул на Ирину.— По—настоящему, Ирина Павловна, не мне бы следовало рассказывать, а вам, если только... Он вдруг спохватился и умолк. Ирина поднесла руки к лицу и повертела обручальным кольцом на пальце. — Что ж? Я не отказываюсь,— промолвила она наконец . |
