|
— Что ж? Я не отказываюсь,— промолвила она наконец .— Когда—нибудь... пожалуй... Но сперва вы... потому, вот видите, я хоть и следила за вами, но об вас почти ничего не знаю; а обо мне... ну обо мне вы, наверно, слышали довольно. Не правда ли? Ведь вы слышали, скажите ? — Вы, Ирина Павловна, занимали слишком видное место в свете, чтобы не возбуждать толков... особенно в провинции, где я находился и где всякому слуху верят. — А вы верили этим слухам? И какого роду были они? — Признаться сказать, Ирина Павловна, эти слухи доходили до меня очень редко. Я вел жизнь весьма уединенную. — Как так? Ведь вы были в Крыму, в ополчении? — Вам и это известно? — Как видите. Говорят вам, за вами следили. Литвинову снова пришлось изумиться. — Зачем же я стану вам рассказывать, что вы и без меня знаете? — проговорил Литвинов вполголоса. — А затем... затем, чтобы исполнить мою просьбу. Ведь я прошу вас, Григорий Михайлович. Литвинов наклонил голову и начал... начал несколько сбивчиво, в общих чертах передавать Ирине свои незатейливые похождения. Он часто останавливался и вопросительно взглядывал на Ирину, дескать, не довольно ли? Но она настойчиво требовала продолжения рассказа и, откинув волосы за уши, облокотившись на ручку кресла, казалось, с усиленным вниманием ловила каждое слово. Глядя на нее со стороны и следя за выражением ее лица, иной бы, пожалуй, мог подумать, что она вовсе не слушала того, что Литвинов ей говорил, а только погружалась в созерцание... Но не Литвинова созерцала она, хотя он и смущался и краснел под ее упорным взглядом. Пред нею возникла целая жизнь, другая, не его, ее собственная жизнь. Литвинов не кончил, а умолк под влиянием неприятного чувства постоянно возраставшей внутренней неловкости . Ирина на этот раз ничего не сказала ему, не попросила его продолжать и, прижав ладонь к глазам, точно усталая, медленно прислонилась к спинке кресла и осталась неподвижной. Литвинов подождал немного и, сообразив, что визит его продолжался уже более двух часов, протянул было руку к шляпе, как вдруг в соседней комнате раздался быстрый скрып тонких лаковых сапогов и, предшествуемый тем же отменным дворянски—гвардейским запахом, вошел Валериан Владимирович Ратмиров. Литвинов встал со стула и обменялся поклоном с благовидным генералом. А Ирина отняла, не спеша, руку от лица и, холодно посмотрев на своего супруга, промолвила по—французски: — А! вот вы уже вернулись! Но который же теперь час? — Скоро четыре часа,ma chere amie, а ты еще не одета — нас княгиня ждать будет,— отвечал генерал и, изящно нагнув перетянутый стан в сторону Литвинова, с свойственною ему почти изнеженною игривостью в голосе прибавил: — Видно, любезный гость заставил тебя забыть время. |
