|
.. Впрочем, если вам не до меня... — Напротив, я очень рад,— процедил сквозь зубы Литвинов. Потугин пошел с ним рядом. — Прекрасный вечер,— начал он,— так тепло! Вы давно гуляете? — Нет, недавно. — Да что же я спрашиваю; я видел, как вы шли из Нotel de l'Europe. — Так вы за мной шли следом? — Да. — Вы имеете мне что сказать? — Да,— чуть слышно повторил Потугин. Литвинов остановился и посмотрел на своего непрошеного собеседника. Лицо его было бледно, глаза блуждали; давнишнее, старое горе, казалось, выступило на его искаженных чертах. — Что же, собственно, такое вы хотите мне сказать ? — медленно проговорил Литвинов и опять двинулся вперед. — А вот позвольте... сейчас. Если вам все равно — присядемте вот тут на скамеечку. Здесь будет удобнее. — Да это что—то таинственное,— промолвил Литвинов, садясь возле него.— Вам словно не по себе, Созонт Иваныч. — Нет, мне ничего; и таинственного тоже ничего нет. Я, собственно, хотел вам сообщить... то впечатление, которое произвела на меня ваша невеста... ведь она, кажется, ваша невеста?.. ну, словом, та девица, с которой вы меня сегодня познакомили. Я должен сказать, что я в течение всей своей жизни не встречал существа более симпатичного. Это золотое сердце, истинно ангельская душа. Потугин произнес все эти слова с тем же горьким и скорбным видом, так что даже Литвинов не мог не заметить странного противоречия между выражением его лица и его речами. — Вы совершенно справедливо оценили Татьяну Петровну, — начал Литвинов,— хотя мне приходится удивляться, во—первых, тому, что вам известны мои отношения к ней, а во—вторых, и тому, как скоро вы ее разгадали. У ней, точно, ангельская душа; но позвольте узнать, вы об этом хотели со мной беседовать? — Ее нельзя не разгадать тотчас,— подхватил Потугин, как бы уклоняясь от последнего вопроса,— стоит ей раз заглянуть в глаза. Она заслуживает всевозможного счастья на земле, и завидна доля того человека, которому придется доставить ей это счастье! Нужно желать, чтоб он оказался достойным подобной доли. Литвинов нахмурился слегка. |
