|
.. Что ж так долго меняли скат? Я шел минут двадцать по шоссе, все ждал, когда пульнут в спину. - Я всегда стрелял в лоб, мы ж не гестапо, - человек поднялся с кровати, потянулся так, что Штирлиц услышал, как хрустнули его суставы, включил свет и, улыбнувшись, сел на стул к колченогому маленькому столику. Ранняя седина делала его лицо благородным, глаза были круглые, иссиня-черные, умные, со смешинкой. - Это ведь я должен был накормить вас сказочным обедом. Придется дождаться утра, пойдем сказочно завтракать. - Вы, наверно, недавно в Испании, - заметил Штирлиц, не поднимаясь с диванчика. - Здесь отсутствует институт сказочных завтраков; в "Ритце" дают кофе и джем с булочкой, скучно; надо ждать десяти утра, когда откроются испанские таверны, только там можно полакомиться осьминогом, колбасками и тортильей... - А сейчас только семь, - сказал человек, посмотрев на часы. - Сдохнешь с голода. Может, пока что обговорим ряд вопросов, представляющих взаимный интерес? Не против? - Давайте, чего ж не обговорить. Вас как зовут? - Это неважно. Мало ли как могут звать человека. Шарль. Или Магомет. Иван. Важно, что я пришел к вам с предложением. Я представляю американскую разведку и заинтересован в том, чтобы познакомиться с вами поближе. Я только что получил кое-какие данные из Вашингтона, связанные с вами и вашим прошлым. Присматривался я к вам довольно долго, пришлось поработать в немецких архивах, полнейший хаос; видимо, все-таки много документов погибло, но по фотографиям я пришел к выводу, что доктор Брунн и господин Бользен - одно и то же лицо. - Слушайте, Магомет, - хмуро усмехнулся Штирлиц, но продолжить не смог, потому что человек вдруг переломился от смеха; смеялся он громко, заливисто, как-то по-детски; такое тоже трудно сыграть, подумал Штирлиц; у него глаза птичьи, а такие бывают у детей; глядя на то, как хохочет незнакомец, Штирлиц тоже улыбнулся, повторив: - Слушайте, Магомет, если вы все про меня знаете, то мне неудобно говорить, ничего не зная про вас. Мне за вчерашний день и сегодняшнюю ночь надоели игры. Хочу ясности. - Будет ясность. Только сначала ответьте, куда вы исчезли с дороги? - Сначала я выслушаю вас и в зависимости от этого приму решение: сказать вам правду или утаить ее. - Нет, мистер Бользен-Брунн, у вас нет альтернативы, и права выбора вы лишены. Решать буду я, а не вы. - Гость достал из кармана конверт, подошел к дивану, протянул Штирлицу. - Поглядите. Там были отпечатки пальцев, его пальцев; Штирлиц был убежден, что именно эти "пальцы" ему показывал Мюллер, когда привел в подвал гестапо и потребовал ответить на один-единственный вопрос: как эти "пальчики" могли оказаться на чемодане русской радистки; Штирлиц, однако, ошибался; отпечатки пальцев - как это явствовало из надписи на обороте - были копией из дела "Интерпола", заведенного двадцать третьего марта сорок пятого года в Швеции по делу об "убийстве доктором Бользеном гражданки Германии Дагмар Фрайтаг". |
