|
"Но это же фальшивка, - подумал Штирлиц. - Дагмар присылала мне телеграммы из Швеции". Он достал из конверта еще одну фотографию: Дагмар в морге, с номерком на ноге; вспышки магния холодно отражаются в белом кафеле; бесстрастные лица полицейских; рядом с ними два человека в строгих черных костюмах. - А это кто? - спросил Штирлиц, ткнув в черных пальцем. - Толстый - германский консул фон Рибау. Второго не знаю... Рибау полагает, что этот человек из резидентуры вашего посольства, то, что немец, не сомневается. Мы его ищем. Найдем, это точно. - Рибау подтвердил свои слова под присягой? - По поводу чего? - По поводу смерти фрау Фрайтаг. - Посмотрите внимательно все документы, там есть заключение шведов. Мы были уверены, что вы захотите получить этот документ. - Почему? - Потому что я собрал на вас кое-какую информацию. - Где она? - В нашем досье. Хотите посмотреть? - Естественно. - Ладно, кое-что покажем. Ну, я жду ответа. Штирлиц поднялся с дивана, подошел к умывальнику, ополоснул лицо, чувствуя омерзительный запах хлорки (водопровод ни к черту, трубы старые, а испанцы боятся инфекций,- память о чуме живуча, нет ничего страшнее массового мора или голода, потому что толпа становится неуправляемой), травят микробов, а потом глаза; растер лицо полотенцем, аккуратно повесил его на крючок, вернулся к дивану, сел, забросив ногу на ногу, и сказал: - Меня подобрал на дороге работник вашего ИТТ мистер Кемп. - Американец? - Он представился немцем. Может, натурализовавшийся немец, не знаю. Вам проверить легче, чем мне. - Мы проверим. Что он от вас хотел? - Того же, чего и вы. Честности и моей дружбы. - Я вашей дружбы не. хочу. Я ею брезгую, простите за откровенность. Я очень не люблю нацистов, но мне поручили встретиться с вами, накормить вас обедом и поговорить обо всех ваших прежних знакомых. - Зачем вы показали мне эти фальшивки? - спросил Штирлиц, кивнув на фотографии и заявление консула; посмотрев, он неловко бросил их на стол, они рассыпались, лежали веером, как новенькие игральные карты. - Чтоб вы знали, как вас ищут. Я-то бы вас выдал трибуналу, честное слово, но мои шефы считают возможным использовать вас в качестве рассказчика... Они хотят услышать ваши рассказы о былом, понимаете? - Понимаю. - Если вы не согласитесь, пенять придется на себя. - Выдадите трибуналу? - После нашего разговора, - если он будет носить вербовочный характер - это уже невозможно. - Что же тогда делать? Пиф-паф, ой-ой-ой, умирает зайчик мой? - Что, что? - Есть такая сказочка про бедного зайца, ее хорошо перевели на немецкий, а я постарался дословно пересказать на вашем языке. |
