|
Трудно различить, где кончается русское язычество и начинается греко-римское. Русские К о л я д ы, например, явственно проистекают от римских Календ, хотя адепты русской самости утверждают и поныне, что праздник этот определяется корнями, ибо слово "Коляда" может быть трактуемо, как произошедшее от "коло", то есть "колесо", знак, мистически связанный с фигурой солнца; "колода" означает "зажженный пень", что так же символизирует огненный круг солнца; возможно и другое объяснение, поскольку можно допустить, что Коляда на самом деле есть "коло" и "еда", то есть "круговое угощение". Но если следовать истории, то Коляды пришли в русский язык через болгар, которые переиначили римские "календы" в "каледы", ставшие русскими колядами, которые соответственно и праздновались с двадцать четвертого декабря по шестое января, когда отмечались похороны зимы и рождение солнца. Переряживание молодежи, свойственное Колядам, можно и поныне наблюдать на фресках киевского Софийского собора..." Господи, подумал Штирлиц, как же мал и един мир! Как мы не знаем себя и норовим поэтому заменить истину представлением, и если истина есть порождение логики, то представление рождено чувством, которое необходимо в искусстве, но чревато в науке, а история - наука, и если ее превращают в свод мифов, то рождаются страшные доктрины господства одних над другими, что немыслимо без крови. - Эстилиц, - услыхал он тихий голос Гонсалеса, - я хочу познакомить вас с моим другом, пойдемте... Штирлиц поставил книгу на место, не сразу оторвался от нее, погладив рукою сафьяновый корешок, скрипуче прикрыл дверцу шкафа и пошел следом за Гонсалесом в ту комнату, где был сервирован стол; возле окна стоял невысокий, очень хрупкий мужчина, довольно молодой, не больше тридцати, одетый очень скромно. - Хосе, - обратился к нему Гонсалес, - я хочу представить вам моего доброго и давнего друга Максимо Брунна, который умеет писать о корриде как настоящий испанец. - Очень приятно, - ответил молодой мужчина. - Меня зовут Хосе Гутиерес. Я ваш коллега, представляю аргентинскую прессу в Испании. Гонсалес улыбнулся, пояснив Штирлицу: - Кабальеро - брат полковника Гутиереса. - Я восторгаюсь умом вашего брата, - сказал Штирлиц. Хосе нахмурился: - Как вам удалось составить впечатление об уме моего старшего? Он ведь не пишет о корриде и не выступает на митингах... - Зато на митингах выступает Перон, - ответил Штирлиц. - А я весьма серьезно отношусь к его позиции. - Ну, это понятно, - откликнулся Гутиерес. - Как-никак именно Аргентина входит в число десяти крупнейших держав мира. От нас, хотят этого или не хотят, многое зависит, и не только в испанскоговорящем мире, где мы, пусть не обижается генерал, - он улыбнулся Гонсалесу, - являемся лидерами. |
