|
И это - надолго. Так, во всяком случае, я считаю. - Это будет навсегда, - заметил Гонсалес, - если Аргентина не перестанет ощущать свое родство с матерью-Испанией. Гутиерес кивнул: - Именно так. Поэтому-то я хочу обратиться к вашему другу, доктору Брунну, с несколько необычной просьбой... Можно? - Просьба не возбранима, - ответил Штирлиц, - потому что подразумевает возможность отказа. Гонсалес пояснил аргентинцу: - Я предупреждал вас, Хосе... Мой немец... никарагуанский друг, невероятный аккуратист... Это распространяется и на то, как он строит свои фразы. - У меня много немец... никарагуанских друзей, - приняв игру Гонсалеса, откликнулся Гутиерес. - Я предпочитаю немец... никарагуанскую изначальную точность испанс... аргентинскому сладкоречию, не подтвержденному д е л о м... Доктор Брунн, вам никогда не приходилось встречаться с неким Максом фон Штирлицем? И если - да, то что вы можете мне о нем сказать? Я понимаю, просьба неожиданна, но весь наш дальнейший разговор будет зависеть именно от того, что вы ответите... Штирлиц внимательно посмотрел на Гонсалеса; лицо генерала было сейчас собрано морщинами; непроницаемо; какая-то маска отсутствия; взгляд - холоден, не глаза, а льдышки, понять ничего невозможно. - Кажется, я где-то встречал интересующего вас господина, - ответил Штирлиц, продолжая неотрывно смотреть на Гонсалеса. - Я затрудняюсь говорить о тех его качествах, которые вас могут заинтересовать, но одно помню: он не из породы болтунов. Так мне, во всяком случае, казалось. - Кто он по образованию? - Запамятовал, сеньор Гутиерес... Кажется, он получил и гуманитарное и техническое образование... - Но он не физик? - Его, мне сдается, когда-то интересовали расчетные схемы, некие абстрактные построения, которые приложимы к чему угодно - к физике в том числе. - Я был бы глубоко благодарен, доктор Брунн, если бы вы смогли помочь мне найти сеньора Штирлица (фамилию произнес по-немецки, без обязательного "э" в начале слова). Думаю, и он был бы весьма и весьма заинтересован в знакомстве. - Хорошо, - ответил Штирлиц. - Я попробую помочь вам, сеньор Гутиерес. Когда бы вы хотели побеседовать с этим господином? - Желательно в самое ближайшее время - до того, как в Мадрид приедет наша банковско-промышленная делегация с чрезвычайно широкими полномочиями, а это случится в ближайшие часы. ...Возвращаясь домой, Штирлиц позвонил из автомата Роумэну; того по-прежнему не было ни дома, ни в посольстве; странно; они теперь разговаривали по нескольку раз на день, и это не было какой-то необозначенной обязанностью, скорее, человеческой потребностью; вот уж воистину от вражды до симпатии один шаг, хотя классики формулировали это иначе: "от любви до ненависти". |
