|
Тогда все было ясно, а теперь абсолютнейшая путаница, приходится учтиво раскланиваться с генералами, которые еще год назад орали "хайль Гитлер". - Полтора, - заметил Роумэн. - Но это тоже не прошлый век. Каких генералов ты имеешь в виду? Медиков, интендантов? - Ты зарос шерстью, - усмехнулся Снайдерс. - Под знойным испанским небом ты отстал от жизни. Пол. Медики - не моя забота, я работаю с разведчиками. Про Верена' ты, надеюсь, слыхал? _______________ ' Один из псевдонимов Гелена. - Кто это? - спросил он и снова, явственно и близко, увидел прямо перед собой лицо Кристы. - Нет, ты действительно не слыхал про Верена? - Конечно, слыхал, - солгал Роумэн. Он знал цену Снайдерсу - свойский парень, отнюдь не Сократ, в ОСС занимался техническими вопросами, к аналитикам и расчетчикам стратегической информации его не допускали, поэтому относился к ним с особым почтением; Роумэн был для него человеком легенды: в ОСС все знали историю Пола, да и то, что сейчас он возглавлял испанское подразделение, само за себя говорило о его положении в иерархии разведок. Но Роумэн понимал при этом, что Снайдерс ему не союзник; он отдавал себе отчет в том, что тот принял его так дружески потому лишь, что совершеннейшим образом убежден в санкционированности его, Роумэна, неожиданного прилета в Мюнхен, надо поэтому все сделать, пока он не запросил своих нынешних шефов в Пентагоне; впрочем, все равно у меня есть люфт времени, - пока-то военные запросят государственный департамент, пока-то начнут перебрасываться бумагами, я успею решить все, что надо; дело должно быть сделано за сегодняшний день; если не получится, то на всем моем предприятии можно ставить крест, - Гаузнер профессионал, это и есть то исходное, с чего следует начинать просчет задачи. - Это тот бес, который работал в генеральном штабе, - полувопросительно сказал Роумэн. - По-моему, он занимался русскими? - Он у нас з а н и м а е т с я русскими, - подчеркнул Снайдерс. - К сожалению, мне дали понять, что нас не касается, чем он занимался в прошлом. Важно, чтобы он четко работал на нас в настоящем. - Ну и как? Надежен? - Я не могу преступить в себе неверие к немцам. Пол. Не могу, и все тут. - Ты расист? - Я антифашист, как и ты. Не обижай меня. Я отвык от твоих шуток, я все принимаю всерьез. - А я и говорю всерьез. - Нет, я не спорю, - поправился Снайдерс; ему все время - и в прошлом тоже - приходилось корректировать себя в разговорах с людьми вроде Пола; птицы высокого полета, неприкасаемые, они всегда говорили все, что приходило в голову, пусть даже это шло вразрез с общепринятыми нормами, - таким можно, им платят не за должность, а за голову. |
