|
А если не один этот Штирлиц думал так? Почему же рейх не развалился, как карточный домик? Потому он не развалился, что им служили умные, ответил он себе. Криста самая умная женщина, которую я когда-либо встречал, но ведь она служит всем этим Кемпам и Густавам. П о ч е м у?! Ну, почему же?! Разве могут ангелы выполнять задания дьявола?! - Послушай, Эд... Этот бес, к которому мы с тобою едем, очень сильный человек... И - умный... - Они сильны до тех пор, пока их не стукнешь в лоб тем вопросом, которого они боятся, как огня... - Какого именно вопроса они боятся? - Разве в Испании не испугаются, если ты задашь вопрос: "А когда вы отправились в Россию с эшелонами "Голубой дивизии"?" - Наоборот, - Роумэн усмехнулся. - Увы, наоборот. Тебе ответят, что, "выполняя волю великого генералиссимуса, я отправился на фронт против кровавых большевиков" тогда-то и тогда-то, воевал там-то и там-то и награжден за свой подвиг в войне против русских таким-то и таким-то крестом... Там по-прежнему чтут Гитлера, Эд, и считают его великим гением человечества... - Не может быть! - Твоими бы губами виски пить... - Но почему тогда мы поддерживаем с ними нормальные отношения? Роумэн повернулся к Снайдерсу и повторил: - Так почему же мы поддерживаем с фашистом Франко дипломатические отношения, Эд? - Наверное, плацдарм, - ответил Снайдерс после короткого раздумья. - Важный стратегический плацдарм... Гибралтар и Кадис запирают Средиземное море. Эта свинья Франко нужен нам, чтобы не пустить русских в Атлантику. - Видимо, - согласился Роумэн, подумав при этом: "А зачем же тогда мы воевали против Гитлера? Он бы надежнее запер русских. Что ж ты не договариваешь, Эд? Почему не скажешь - и это было бы вполне логично, - что не надо было нам громить Гитлера, надо было договориться с нацистами и сообща загнать русских в их берлогу. Боже ты мой, ну почему мы все так горазды на оправдание подлости?! Неужели в нас так сильна инерция равнодушия, "пусть все идет, как идет, только б меня не касалось"?!" - Вот видишь, - как-то успокоенно сказал Снайдерс. - Жизнь - сложная штука. Наверху знают, что делают, им виднее... Обзор - великая штука. Пол. То, что видит орел, на пять порядков больше того, что дано заметить пересмешнику. - Слушай, пересмешник, - усмехнулся Пол, отгоняя от себя постоянно возникавшее в глазах лицо Кристы, - ты перебил меня... Тот бес очень хваткий, понимаешь? Ты говорил, они все разваливаются, когда их бьешь в лоб вопросом о нацизме... Боюсь, что этот не потечет... - Еще как потечет! Поверь мне, я тут с ними вожусь с утра и до ночи - пока-то убедишься в том, что он будет работать на нас, пока-то проверишь его в деле. |
