|
Да вы читайте, там все написано... - У вас есть сигареты? - Не курю. - Где... На какой странице это напечатано? - За "Сошиал"... Давайте найду... Райли пролистал мятые листы, ткнул в фотографию; мертвый Макайр лежал на причале дока; руки раскинуты; лицо обезображено гримасой ужаса и боли. - Вот, - сказал Райли: - "Гибель чиновника Центральной разведывательной группы"... Джек стремительно прочитал заметку; о том, что Макайр был перевербован абвером, ни слова, только упоминались "таинственные связи покойного с иностранцами"... - А где сообщение о Роумэне? - Это пришло по служебным каналам... За вами тут смотрели немцы, поэтому мы вас маленько страховали, не взыщите... О Роумэне, видимо, будет в вечерних выпусках... - Где он погиб? - По-моему, в Аргентине... Или Парагвае... Когда похищал какую-то нацистскую шишку... - Где тело? - Везут на родину. - А как фамилия этой самой шишки? - Не помню... То ли Миллер, то ли Мюллер, могу ошибиться... - Но ведь здесь ничего не написано про то, что Макайр был агентом абвера! - Сразу все вываливать, что ли? - Райли посмотрел на Джека с недоумением. - Я ж делюсь с вами служебной информацией... Ладно, едем, надо отыскать яхту, миссис Роумэн надо отправить на военном самолете в Вашингтон... Вдова должна принять участие в церемонии похорон... - И все же он достал Мюллера, - тихо сказал Джек Эр, шмыгнув носом. - Он достал того гада!.. Бедненький... Такой славный парень, Райли, такой американец... Эх... - Вы голодны? - спросил Райли. - Может, заедем ко мне? Перекусим? Или сразу на аэродром? - Зачем? - удивился Эр. - Почему на аэродром? - А как же мы найдем яхту? - Яхту? - задумчиво переспросил Джек. - Яхту... Сначала я бы хотел купить несколько экземпляров этой самой "Нью-Йорк таймс"... Райли достал из кармана жетон, предъявил Джеку: - Это не игра... Я понимаю, что вы хотите перепроверить... Вон киоск, валяйте, покупайте, жду вас у выхода, военная машина, сразу увидите. Эр купил целую кипу газет, экземпляров семь, просмотрел все номера: всюду труп Макайра; и эта гнида выгнал Роумэна, подумал он с яростью, сколько же таких нацистских гнид затаилось в мире, а?! Он отчетливо вспомнил Роумэна; вспомнил его заросшие щеки и мешки под глазами, а еще мятые "Лаки страйк"... Это был настоящий шик, мало кто понимает толк в настоящем шике... Он был шикарным мужиком, по-настоящему шикарным; он даже говорил с шиком, небрежно, рассеянно, совершенно не думая о том, какое производит впечатление: имеешь уши - слушай, если не дурак - поймешь. |
