– О, как хорошо! И Келл с вами?

Рейвен не знала, что ответить: в своем недавнем письме с приглашением приехать к нему старый лорд Латтрелл упомянул, что будет рад увидеть и ее мужа, но она не решилась еще сказать об этом Келлу, заранее зная его категоричный ответ.

– Мы не обсуждали это с Келлом, – призналась она Эмме. – Но я сомневаюсь, что он захочет поехать.

– О, вы сумеете уговорить его, Рейвен. Вы такая решительная. Если вы сумели затащить сюда самого герцога Холфорда…

В своей решительности Рейвен очень сомневалась, хотя и не причисляла себя к слабым существам. Что касается поездки к деду, то ей и хотелось, и не хотелось, чтобы Келл сопровождал ее. Хотелось, потому что Эмма права: он в самом деле довольно одинок. Особенно сейчас, после отъезда его брата из Англии. А не хотелось – из опасения, что там, в поместье деда, им с Келлом придется больше времени бывать друг у друга на глазах. И днем, и ночью, что, несомненно, приведет к тому, чего она и желает, и боится. Лучше всего как можно меньше общаться. Что, в свою очередь, вызывает у нее печаль и тоску… В общем, положение вполне безнадежное, подвела она безрадостный итог.

Рейвен отрезала себе еще один ломтик ветчины и отпила глоток кофе, когда в комнату вошел Келл. Их взгляды встретились, и она почувствовала, что у нее прервалось дыхание. Что он увидел в ее глазах, она не знала, в его же глазах она прочитала желание, которое он был готов утолить прямо сейчас.

Минутой позже он отвел глаза и обратился к Эмме:

– Извини, но вскоре я отправляюсь на состязание на рапирах и мне нужно переодеться.

– Тогда я ухожу, – сказала она, поднимаясь со стула и направляясь к двери.

Когда Эмма ушла, Рейвен почувствовала, что лишилась дара речи. Она решительно не знала, как и что говорить Келлу после их бурной, неистовой ночи. Все слова казались бесцветными.

Келл, напротив, находился в хорошем расположении духа, чего она за ним раньше почти не замечала. Доставая из платяного шкафа большой накрахмаленный шейный платок, он спросил не оборачиваясь:

– Какие у тебя планы на остаток дня? Я могу по пути на состязание завезти тебя домой, если ты не намереваешься остаться здесь.

От мысли остаться в этой комнате и пережить еще одну такую же ночь ее лицо обдало жаром.

– Нет, – выговорила она наконец. – Я поеду домой. Только мне надо во что то одеться. Не в этом же халате.

По тому, как он посмотрел на халат… на нее… она поняла, о чем он подумал: что под халатом на ней ничего нет…

Пока он переодевался, она искоса посматривала на него – не могла не смотреть. Как не прекращала еды.

– Вы очень любите заниматься фехтованием, – полувопросительно произнесла она.

– Весьма верно подмечено, дорогая. Кроме всего прочего, физические упражнения помогают справиться с излишним сексуальным возбуждением. Последнее время я вынужден был заниматься ими куда больше, чем раньше. Кстати, О'Малли не давал вам уроков фехтования?

– Нет. Только учил стрелять.

– Это я ощутил на себе, дорогая. А еще учил ловчить при игре в кости.

– Не я одна научилась хитрить и обманывать, сэр. Вчера вечером вы зачем то причислили милую Эмму к сонму ваших любовниц, хотя это не так.

Он по мальчишески задорно улыбнулся, и сразу с его лица исчезла ироничность, оно стало простым и милым..

– Неужели я повинен в том, что вы, мадам, пришли к неверному выводу? – спросил он.

– Конечно, потому что обманывали меня намеренно. Если бы не ваша игра, я никогда бы не согласилась… никогда… на то, что вы мне предложили.

Видит Бог, она не хотела этого говорить, но слова вырвались – неизвестно зачем, просто в пику ему… Просто у них уже вошло в привычку вести друг с другом эту игру.