Олег вновь ощутил отвращение и страх: женщина, которая могла танцевать под веселую музыку, пить вино и, не давясь, есть яичницу, а затем кувыркаться в постели с первым встречным мужиком после убийства человека, способна на все. Надо быть начеку!

— Пойдем, тебе надо выпить, и не кислятину какую-нибудь, а что-нибудь покрепче. Уменя есть немного спирта. Да оденься же, наконец, нечего передо мной в таком виде стоять.

Олег послушно пошел в комнату, оделся. Хозяйка достала из серванта графин и две стопки. Одну из них налила доверху, а во вторую лишь немного плеснула. Полную протянула ему. Заметив его нерешительность, усмехнулась:

— Не бойся, с двумя трупами мне не справиться.

Олег выпил залпом и не стал закусывать.

Без закуски спирт подействовал сразу. Все поплыло перед глазами. Олег сидел, упершись локтями о стол и уронив голову на руки. Сквозь затуманенное спиртом сознание пробивались отрывки её рассказа. Хотя зачем ему её исповедь?..

Они встретились два года назад. Он на пять лет моложе её, тогда он только вернулся из армии. Влюбившись, он увлек её своей страстью, хотя она отлично понимала, что ничего серьезного между ними быть не может. Но он и слышать не хотел об этом. Он был настойчив, она особых планов не строила, довольствуясь тем, что имела. А три месяца назад она стала замечать, что он избегает её. Никогда всерьез его не принимавшая, она, к своему удивлению, вдруг почувствовала дикую ревность. Однажды, проследив за ним, увидела его с молодой девушкой. Устроила скандал, что, естественно, любви к ней у него не прибавило.

В принципе он ей и не был нужен, взыграл гонор, глупая женская гордость. Она решила наперекор всему вернуть себе мужика, а потом дать ему отставку. Уговорила его на последнее свидание. К ней домой он идти не захотел. Встретились в его художественной мастерской, ближе к вечеру, когда в студии никого не было.

Женщина помолчала, затем продолжила:

— На мои слова о любви он начал твердить о будущей семье, детях. Словно я в свои тридцать родить не могу. А он в ответ: Родить, конечно, можно, но люблю-то теперь я другую, а за прошлое тебе благодарен! Яему, дураку, сказала: Ко мне любовь прошла и к ней пройдет, а привязанность — это навсегда. Тебе лучше остаться со мной. Но он мне не поверил — романтичный был мужчина.

Нина иронически усмехнулась, вновь разлила по стопкам спирт: Олегу опять полную, себе — половину. Молча выпили, словно помянули. А ведь он, грешным делом, как и этот парень, в подобных ситуациях бывал и объяснялся с бывшими подругами не один раз. Так что же — и его вот так же убить могли?

Не выдержал, спросил:

— Неужели из-за этого жизни лишать? Ну, полюбил другую, ну, ушел, все равно через полгода, если чувства остались, к тебе бы опять бегать начал.

— И без тебя знаю! — внезапно озлобилась женщина. — Только он лишнее сказал. Такие слова женщинам не говорят!

Она замолчала, лишь затвердевшие скулы выдавали напряжение и едва сдерживаемую ненависть к бывшему любовнику.

— Сравнил он меня с той, что моложе меня. Посмел сказать, что она — живой человек, с теплой кровью, чувствующая его каждой своей жилкой. А я всего-навсего заводная кукла, автоматически выполняющая заученные упражнения, напоминающие ему скорее акробатику, чем священный акт, символизирующий вершину человеческих чувств. — Она задохнулась от ярости.

Да, — подумал Олег, — досадил ей мужик крепко, в душу наплевал. Хотя, если честно, он прав.