Нет. То был Мюсена. Позади него на траве виднелись следы – темные углубления в тонкой корке белого инея, сковавшего землю.

– Вставай. У нас много дел. Надо собрать еду, любое уцелевшее оружие. Я должен посмотреть, нельзя ли починить одного из «мулов», чтобы вывезти отсюда бивни, а не тащить их на горбу…

Про бивни Святослав и думать забыл.

– Этот край не ждет, пока мы оплачем своих умерших, – он очень быстро отправит нас следом за ними. Пора за дело. Мамонты могут вернуться.

Палатка… На морозе от палатки шел пар. Она испускала последнее тепло растоптанных тел.

– Надо им помочь. Вдруг кто-то из них еще жив…

– Нет. Живых там не осталось, малой. А если кто и жив, это ненадолго. Но мне придется туда залезть, посмотреть, что уцелело. – Мюсена достал из-за пояса нож и двинулся к палатке – с видом охотника, собирающегося разделать тушу убитого оленя. – А ты сходи к «мулам» и проверь, нельзя ли поставить на ноги того, что с бивнями. Он вроде меньше остальных пострадал. Палаткой займусь я.

– Как тебе удалось спастись?

– Сихиртя вышел из-под земли, разбудил меня и велел бежать, коли жизнь дорога.

Святослав недоуменно уставился на охотника.

– Шучу, малой! Так удачно я еще никогда не срал.

7

– Не понимаю, – сказал Владимир. – Это ваш заказник. Ваши мамонты. Почему бы попросту не определить их местонахождение по GPS-трекерам? Это гораздо проще, чем устраивать многодневные поиски…

Доктор Асланов только что отправил в рот вилку яичницы-болтуньи. Дожевывая, он помотал головой:

– Нет никаких GPS-трекеров.

– Как такое может быть? То есть вы не знаете, где сейчас ваши мамонты?!

Доктор Асланов опять мотнул головой:

– Не знаем. И на то есть причина. Вымирание африканских и азиатских слонов многому научило человечество. Один из усвоенных нами уроков: если местонахождение какого-либо объекта известно тебе, оно известно и браконьерам. Наши системы шифрования и защиты оказались им нипочем. Они взламывали все, что только можно было изобрести. Взять, например, Ботсвану, где африканские слоны еще жили в дикой природе. Рейнджеры никак не могли взять в толк, как преступники находят животных. А потом выяснилось, что картели, засылавшие туда своих браконьеров, не только взломали систему GPS-слежения, но и получили доступ ко всем видео, снимаемым с дронов, к защищенным перепискам рейнджеров, спутниковым данным ООН о перемещении последних слоновьих стад, к чатам всех частных организаций, боровшихся за спасение вида. Картели обратили систему против нее самой. Технологии, придуманные учеными для защиты слонов, обрекли их на вымирание. И в конце концов те рейнджеры, что выжили в этой борьбе – уставшие, не получавшие должного финансирования, – просто отчаялись. Они побросали винтовки и исчезли. Здесь мы этого не допустим. Размер и удаленность этих территорий от цивилизации играют нам на руку. Чтобы сюда добраться, нужно преодолеть сотни миль по тайге и степи. Дорог нет. Те немногие, что были, мы убрали.

– И смотрителей тоже нет?

– Есть несколько. Они патрулируют территорию заказника верхом на лошадях. Но в целом мы защищаемся по старинке. Как при царе.

– Не понял, – сказал Энтони.

Сидя на складном туристическом табурете в своей непромокаемой утепленной куртке, он жадно уплетал яичницу. Все происходящее явно было ему в радость. Он вернулся в свою стихию.

Чего нельзя было сказать о Владимире, у которого то и дело подкатывало к горлу: нутро, пытаясь удержать завтрак, настойчиво напоминало ему о недавней поездке на «Бурлаке».