И все-таки здесь было красиво. Лимонно-желтый рассвет разгорался над волнистой заиндевевшей степью, и от солнечного тепла вся она покрылась легкой дымкой.

– Да, я тоже не понял. Как при царе – это как?

– Шпионы. Осведомители. Доносчики. Мы приплачиваем местным – и деревенским, и городским – за любую информацию. За слухи. Не задумал ли кто пробраться в заказник? Не встречали ли в магазинах или кафе подозрительных гостей? Мы не скупимся, платим настолько хорошо, что, если кому-то взбредет в голову поохотиться в заказнике, нам сразу об этом доложат. Сдадут и друзей, и родню, и уж тем более случайных проезжих, если те сболтнут лишнего в кафе.

– И что, это работает? – поинтересовался Владимир.

– Да, старые методы – самые эффективные. Система осведомителей лишена тех изъянов, которыми грешат высокие технологии. Запомните две русские пословицы. – Доктор Асланов поднял ладонь и стал загибать пальцы: – Первая: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Вторая: «Говоришь по секрету, а выйдет всему свету». На двух этих истинах и зиждется наша система защиты, простая и безотказная. Но осведомители – лишь ее часть. Мы сами распространяем ложные слухи о кошмарных высоких технологиях, якобы поджидающих браконьеров в заказнике. Мины с датчиками – уловителями человеческих феромонов. Пули, наводящиеся на ДНК. Дроны-камикадзе размером с пчелу, способные мгновенно превратить голову человека в облако крови и мозгов. И мое любимое: роботы-львы, передвигающиеся с быстротой высокоскоростного поезда. Словом, у нас в заказнике воплощаются все самые жуткие человеческие фантазии. У царской медали было две стороны: власти не только тщательно собирали информацию, но и распространяли дезинформацию. Получился простой и эффективный метод управления.

– Если не изменяет память, последнего царя вместе с семьей расстреляли в подвале, – заметил Энтони.

Доктор Асланов пожал плечами:

– И на старуху бывает проруха. Рано или поздно любая система падает. Но, надеюсь, мамонты успеют расселиться по всей территории от Атлантики до Тихого океана, прежде чем падет наша. Мы не просто каких-то волосатых слонов возрождаем – мы восстанавливаем целую экосистему. Перемещаясь по степи, мамонты отодвигают границы леса и способствуют росту степных трав. Зимой в поисках травы они раскапывают снег и тем самым обнажают почву, что препятствует таянию вечной мерзлоты. Мамонты сделают наш мир жизнеспособнее и выносливее. Они помогут устранить хотя бы часть ущерба, причиненного человеком.

– Однако вы привозите сюда людей, которые будут их отстреливать, – сказал Владимир.

Смотритель принес еще одну сковородку с болтуньей. Владимир заметил, что аппетит возвращается. Он оказался куда голоднее, чем ожидал. Может, дело было в смене высот.

– Да.

– Вложив столько средств и сил в то, чтобы помешать людям их отстреливать.

– Да.

– Слушайте, если он вас нервирует, приношу свои извинения, – сказал Энтони. – Такой человек. Это у него в крови, ничего нельзя поделать. Если попытаетесь его заткнуть, станет только хуже.

– Ничего страшного, – отозвался доктор Асланов. – Мы с коллегами так друг с другом и разговариваем. Бесконечные споры. Мне кажется, я уже разучился нормально поддерживать разговор: любая беседа превращается в полемику. У нас, ученых-генетиков, работающих над возрождением вымерших видов, даже есть шутка: мол, споры – это такой метод исследования.

– Если вы пытаетесь уйти от ответа на мой вопрос, – дожевав, сказал Владимир, – имейте в виду: я ничего не забываю.

– Он все помнит, – подтвердил Энтони.