– Но трехсот там не было! – сказала Бермет. – У нас только двести девяносто две.

– Они округляют, – ответил Таалат. – Очередное новшество: округлять до десятков.

– Чтобы потом забрать у нас лишнюю овцу. Сверх полагающихся им десяти процентов.

– Да, – кивнул Нурлан. – Осенью приедут. Тридцать голов вынь да положь. Сколько мы до тех пор потеряем, их не волнует. Отдадим все равно тридцать.

– Должно быть двадцать девять! – возмутилась Эльмира. – И считать поголовье надо осенью. В прошлом году было так.

– Верно, – кивнул отец. – А годом раньше брали только одну из двадцати.

– А в следующем посчитают за овец и шкуры, которыми мы укрываемся. И куртки, и чашки наши тоже посчитают, – сказал Таалат и уставился в темноту, словно там до сих пор стоял шестиколесный электромобиль.

– Это же правительство, – посетовал отец. – Берут, что им нужно.

– Берут, что хотят, – поправила Бермет. – И никакое это не правительство. Нормальное правительство что-то дает своему народу. А эти только отбирают. Шайка разбойников – вот они кто. Тем, у кого есть оружие, все можно.

– Они хотя бы чужих отгоняют.

– Свои, чужие – все одинаковые.

– Нет, – твердо сказал Нурлан.

Старик. В свете фонаря он совсем старый. Эльмира вспомнила, что отец воевал. Он никогда об этом не рассказывал, хотя многие другие мужчины в деревне до сих пор носили солдатские фуражки или залатанные кители. Отец свою форму спрятал, чтобы лишний раз не вспоминать войну. Будто ее и не было.

Но она была. И в свете фонаря, который всех в юрте делал чуть старше, чуть слабее, это становилось заметно.

– Нет, – повторил Нурлан. – Чужие гораздо, гораздо хуже. Дай им волю – они все заберут, не только овец.

– Все, кто приходит к власти, со временем становятся такими же, как чужие. Не то что волки. Волк насытится и уйдет, а эти только свирепеют. Вот увидишь, в следующем году мы одними овцами не отделаемся. А может, уже в этом.

– У тебя все хорошо?

Эльмира не знала, что еще спросить. Она сидела на вершине кургана со своей подругой Жыргал, на два года старше ее. В прошлом году, когда Жыргал возвращалась домой со школьного выпускного, ее похитили. Запихнули в машину и увезли – двоюродный брат на пару с другим старшеклассником из школы.

Старшеклассника звали Эльдар, и теперь он был ее мужем. Он стоял внизу вместе с остальными мужчинами и разговаривал с отцом Эльмиры. Они приехали обсудить покупку юрты у семьи, жившей в нескольких летних пастбищах от них. Эльмира очень удивилась, увидев Жыргал.

Казалось, то был призрак ее школьной подруги. Жыргал сильно изменилась за минувший год: лицо из сияющего солнца превратилось в бледный овал с заостренным подбородком. Разговаривая, она как-то странно косилась по сторонам.

– Ну да. Обычные люди. Такие же, как все, – отозвалась Жыргал.

– В смысле?

– Ну, свекровь как свекровь. Свекор как свекор. Муж как муж. Двоюродные братья и сестры – глупые и несносные, как и у всех. В общем, эта семья ничем не отличается от моей.

– Значит… все не так уж плохо?

Тут Жыргал наконец повернулась к ней и посмотрела ей в глаза. Эльмира совсем забыла, какие они. Янтарные, с темно-карим колечком посередине. Как она могла такое забыть?

– Они продержали меня три дня, требовали, чтобы я согласилась выйти за Эльдара замуж.