Из юрты, держа у уха терминал, вышел отец.

– Да, – сказал он в трубку. – Да, мы приедем. Присылай координаты.

– Что случилось? – спросил его Таалат.

– Нужно кое-кому помочь. – Отец ушел в юрту и вернулся с ружьем. – Таалат, останься с матерью. Эльмира, ты поедешь со мной. Возьми терминал. И Батыра.

Эльмира кликнула робота, и тот сразу же явился на зов. В вечернем свете он был похож на груду черных ветвей, сложенных в форме пса. По ее команде он забрался на заднее сиденье джипа.

– Звонил тот парень… Эльдар, – стал рассказывать отец, пока джип трясся по ухабистой дороге. – Говорит, они выкопали еще одного. Нашли в ручье у самого подножия горы. Его почти занесло галькой. Ну, они его откопали, хотели привезти тебе. Но сперва хорошенько отмыли и оставили сушиться на солнце.

– И он включился, – догадалась Эльмира.

Она уже подключила терминал к Батыру и вносила необходимые поправки. Задавала новые параметры поведения, время отклика. Аварийные протоколы. Одна ошибка могла стоить кому-то жизни.

Для ее отца Батыр был настоящим чудом – колдовством, для которого требовались особые инструменты и материалы. И он привозил ей эти инструменты, совсем как отец из сказки, собирающий грибы и травы для своей дочери-ведьмы. Таалату Батыр служил постоянным напоминанием об ином мире, иной жизни и иных возможностях. С его помощью все они могли отсюда выбраться.

При этом мать Эльмиры боялась даже взять Батыра за лапу. Потому что она видела его истинную сущность. Батыр – чудовище. Машина для убийств. Эльмира это изменила, перепрограммировала. Спрятала под милыми трюками. Обучила давать лапу – смертоносную лапу, способную порвать на куски любое живое существо, – и являться по первому зову.

Однако сама Эльмира все помнила. Она видела исходные настройки и сохранила их на своем терминале, чтобы потом хорошенько изучить. Сидя ночами у экрана, она видела код во всей его смертоносной мощи. Она думала о людях, которые его написали и выпустили этих тварей в мир. О чудовищах, создающих чудовищ.

– Почти готово, – сказала она про себя, но потом взглянула на отца и осознала, что произнесла все это вслух.

– Действовать надо осторожно.

Она закончила, и Батыр сел на сиденье, высунув голову в окно и сканируя местность вокруг юрт, к которым они подъехали.

– Да, – отозвалась Эльмира. – Знаю.

Одна из юрт лежала на земле лужей грязного войлока и драной пленки, которую использовали для дополнительной защиты от дождя. Вторая юрта накренилась: в боку у нее зияла дыра. Рядом с дырой лежал искромсанный труп.

Овцы сбились в непрерывно вращающуюся кучу на вершине кургана. Каждая норовила пробраться в самый центр, где ее защищали бы другие. Овцы знали, что бывает со стоящими по краям, когда на стадо нападают волки. Вот только этот волк охотился не на них.

– Скоро стемнеет, – заметил Нурлан.

Эльмира открыла дверцу, и Батыр спрыгнул на землю. Описав в траве восьмерку, он поднял голову и побежал мимо кургана в долину. Эльмира слышала, как его тело со свистом рассекает траву.

– Мы его потеряем?

Нурлан уже заряжал дробовик. Тяжелыми пулями. Такие, может, и сшибут с ног кара ит, но не остановят.

– Возможно, – ответила Эльмира. – Надеюсь, что нет.

– Ты успела к нему привязаться.

– Нет, папа, дело не в этом. Я не люблю Батыра, он просто машина. Но если он не расправится с той машиной, к утру она перебьет все живое на летнем пастбище. Эльдара, если он еще жив, и Жыргал, и всю их родню. А потом тебя, меня, Таалата и маму, и наших соседей, и их соседей.