Нурлан заглушил двигатель и вышел. Эльмира последовала за ним, оставив заднюю дверь приоткрытой.

Нурлан пожал третьему человеку руку, затем сделал несколько шагов назад, встав рядом с женой и детьми.

Таалат заговорил первым:

– Он приехал…

– Я приехал с предложением, – сказал мужчина. – Как современный цивилизованный человек. Не хочу делать это по-старому. Мой сын… Ему пора жениться. Наши дети прекрасно подходят друг другу…

– Нет, – отрезал Нурлан. – Они даже не знакомы. Эльмира уезжает учиться в университет. Когда она выучится, у нее будет другая жизнь.

– Я приехал с предложением. Потому что уважаю вашу семью.

– Раньше вы овец по осени забирали, – сказала Эльмира. – После того, как мы их хорошенько откормим. А сейчас только август.

Человек посмотрел на нее, улыбнулся и бросил через плечо сыну:

– Ишь, с характером! Теперь я понял, чем она тебе приглянулась.

Эльмира впервые видела сына этого человека. А он-то когда успел ее приметить? Давно они на нее позарились?

Эльмира свистнула.

Батыр выпрыгнул из машины, костлявый и легкий. Медленно приблизился и сел у ее ног. Хромота придавала ему еще более грозный вид: эдакий старый, опасный, матерый волчище, вожак стаи, прожившей в горах не одно лето.

– Возвращайтесь осенью, – сказала Эльмира. – Получите двадцать девять овец.

– Тридцать, – поправил ее мужчина.

– Двадцать девять. И ни одной больше.

Он не отрывал взгляда от Батыра. Эльмире был знаком этот взгляд – так однажды ее отец посмотрел на гадюку, которая подползла почти вплотную к его сапогу. Он не хотел напугать детей, шагавших за ним по пятам, и успел взять себя в руки. На змею он смотрел с ужасом, спрятанным за маской спокойствия.

Мужчина кивнул:

– Увидимся осенью.

Они уехали на своем бесшумном автомобиле с сотовыми шинами, мягко шуршавшими по щебенке. Шестиколесник стоил таких баснословных денег, что местными воспринимался как инопланетный космолет. Однако внутри сидели люди – все те же люди. Самые обыкновенные.

Свекор как свекор.

Бермет подбежала к джипу и помогла Жыргал выбраться на улицу.

Нурлан с грустью взглянул на дочь.

– Тебе лучше уехать. Они скоро вернутся.

– Нет, – ответила Эльмира. – Это мой дом. И все же давай-ка съездим к той пещере за вторым кара ит.

– За этим чудищем?!

– Его можно починить и перепрограммировать. Два лучше одного. В горах нынче много волков… и с каждым годом все больше.

Муаллим

Ирада-кузнец провела рукой по вмятинам на груди Муаллима. Большинство было поверхностными, и только одна была глубже остальных. Краска в этом месте облупилась, обнажив ржавчину.

– Придется снять всю грудную пластину, Муаллим. На ремонт уйдет время. Могу пока заменить ее на запасную, она до сих пор хранится у меня в мастерской. Правда, я не успела ее отрихтовать. Там еще больше вмятин, чем на этой.

– Сколько займет рихтовка? Час? – спросил Муаллим.

– Скорее уж день. Сейчас мне некогда. Заглянешь после школы? Если меня нет, подожди дома, заодно поможешь отцу с кетшским. Он будет в восторге.

– По расписанию я должен колоть дрова для госпожи Хасановой.

– Скажи ей, что наколешь завтра.

Муаллим призадумался, склонив набок голову-ведро. Наверное, этот человеческий жест – задумчивый наклон головы чуть влево и вниз – тоже был запрограммирован.