Сэл сдернула с себя гарнитуру. Девять часов! Чертовы пауки. Нет, чертово руководство, решившее убрать половину станций техобслуживания и две трети машин быстрого реагирования. И чертовы власти, позволившие это сделать!

Ладно, надо придумать, чем заняться. Можно же провести это время с пользой. Хорошо хоть сверхурочные за девять с лишним часов позволят компенсировать потери. Поспать, что ли? Нет. Спать не хотелось.

Сэл пыталась думать о грядущем повышении, но до него было еще далеко. И что, в сущности, даст ей повышение? Платить будут больше, допустим, так ведь и стресса будет в разы больше. Своей «зелени» у нее не останется – придется сидеть на шее других членов команды, вампирить. Менеджерам положен процент. Поэтому все ненавидят менеджеров. Ах да, правильно говорить «лидеров команд». Так у них принято.

А все-таки повышение – штука хорошая. Необходимая, если уж совсем начистоту. Сколько лет она работает посменно в этих передвижных центрах управления? Скоро будет три года. Все-таки раньше, когда водители сидели в центрах – полноценных зданиях, – было лучше. А теперь крупные грузоперевозчики стали арендовать уголки на заброшенных парковках в богом забытой глуши. Кому, собственно, они платят аренду? Кому принадлежат заброшенные парковки? «Лагеря» же обычно располагались в древних мотелях, слегка подремонтированных и обновленных «командой благоустройства». Или на таких же парковках, куда свозили десяток домов на колесах.

В их семье работала только Сэл и еще один человек. Остальные сидели на пособиях, положенных всем по Закону о поддержке автоматизации. Очень маленьких пособиях. Нищета вынуждала их еженедельно ходить за вакуумированными пайками на местный продуктовый склад.

Только двоим удалось сохранить рабочие места. Сэл вылетела из университета и отучилась в профучилище на дистанционного водителя. А ее двоюродный брат Джейми уехал в Канаду – и уже два года не присылал никаких денег. Семья давно махнула на него рукой. Так что слава богам, что на свете еще есть профучилища и что по закону на двадцать грузовиков должен быть хотя бы один человек-водитель. Энди как-то говорила, что компания надеется увеличить это число до пятидесяти. А еще ходили слухи, что скоро они вовсе избавятся от людей.

Сэл размяла затекшую шею и оглядела стены своего модуля, обшитые сталью с каким-то резиновым напылением. Будто внутри шины сидишь, подумала она.

Каждые три месяца центры дистанционного управления и лагеря переезжали на новое место. Происходила ротация кадров: одни контракты продлевали, другие пересматривали. Тех водителей, у которых снизились показатели (на самом деле это почти никогда не говорило о некомпетентности сотрудника, только о его невезении), увольняли. Зачем? Сэл пыталась понять логику, но не могла. Похоже, все это делалось для того, чтобы выбить у людей почву из-под ног. Чтобы их всегда что-то тревожило. Плохие кровати в плохих мотелях или раскладушка в кузове древней колымаги, которой сто лет в обед. Все кругом было временным. Преходящим.

С менеджерами контракт заключался на полгода. А еще менеджеров могли перевести «наверх». Поселить в нормальной квартире. Да, придется вампирить. И остальные водилы тебя проклянут. Но из Сэл действительно мог получиться неплохой менеджер.

Да, ей определенно нужно это повышение. Хотя бы для того, чтобы чуть больше отдыхать.

А почему бы, собственно, не прогуляться? Всяко лучше, чем сидеть на месте.

Она надела гарнитуру.

Тени удлинились. Солнце почти село. Сэл решила потренироваться в управлении обезьяной – хоть какая-то польза будет! – и повела ее к пиццаботу.

От дрона почти ничего не осталось. До нее эту груду металла, похоже, переехали раза три или четыре. Такую мелочь датчики и не заметили бы. Грузовик, несущийся со скоростью двести миль в час, не станет экстренно тормозить из-за каждого кролика, которому взбредет в голову выскочить под колеса.