Есенин читал, глядя на молодые дубы, на Москву реку, на столицу:

Только не по совести счастье наготове,

Выбираю удалью и глаза и брови.

Как снежинка белая, в просини я таю

Да к судьбе разлучнице след свой заметаю.

– Браво, Есенин! – крикнул Агафонов. – Браво!

Воскресенский поднялся и сказал Есенину:

– Пока что это у вас лучшее. На мой взгляд, конечно. Это да ещё о глухарях... Спасибо.

Полицейские, неуклюже поаплодировав для поощрения поэта, ушли.

Критик Русинов доверительно обнял Есенина:

– Молодчина. Откровенно говоря, не ожидал... Это новое слово, делаю оценку не как слушатель, но как критик.

– Благодарю. – Есенин был растроган похвалой, и Русинов понравился ему ещё больше.

А поздно вечером Русинов устало сидел в полицейском участке и прилежно, со всеми подробностями рассказывал Петру Степановичу о «пикнике» литераторов. Полицейский чиновник записывал хоть и торопливо, но подробно, изредка вытирая платком пот со лба.

12

Есенин сидел один в своей комнатке. Наступал Новый год. Приближение праздника усиливало ощущение одиночества, забытости и нелюдимой тишины. День потухал. Узорчато обмётанные морозом стёкла окошек розовели, затем меркли, синея. Постоял у окна, теплом дыхания протаял «глазок» в инее. Темнело. Он открыл дверцу печки, и сразу огонь пылающих поленьев трепетно и счастливо озарил комнату. Стало немного веселее. С плиты снял таз с горячей водой, добавил в него холодной и вымыл волосы. Надел чистую рубаху, повязал галстук. Затем зажёг свет и, пробормотав: «Моя студенческая келья вдруг озарилась... Муза в ней...» – сел к столу писать стихи, настроив себя на песенный, на сказочный лад.

В шапке облачного скола,

В лапоточках, словно тень,

Ходит милостник Микола

Мимо сел и деревень.

На плечах его котомка,

Стягловица в две тесьмы,

Он идёт, поёт негромко

Иорданские псалмы...

Злые скорби, злое горе

Даль холодная впила;

Загораются, как зори,

В синем небе купола.

Наклонивши лик свой кроткий,

Дремлет ряд плакучих ив,

И, как шёлковые чётки,

Веток бисерный извив.

Ходит ласковый угодник,

Пот елейный льёт с лица:

«Ой ты, лес мой, хороводник,

Прибаюкай пришлеца».

Заневестилася кругом

Роща елей и берёз.

По кустам зелёным лугом

Льнут охлопья синих рос.

Тучка тенью расколола

Зеленистый косогор...

Умывается Микола

Белой пеной из озёр.

Под берёзкою невестой,

За сухим посошником,

Утирается берестой,

Словно мягким рушником.

И идёт стопой неспешной

По селеньям, пустырям:

«Я, жилец страны нездешней,

Прохожу к монастырям».

Высоко стоит злотравье,

Спорынья кадит туман:

«Помолюсь схожу за здравье

Православных христиан».

...Ходит странник по дорогам,

Где зовут его в беде,

И с земли гуторит с Богом

В белой туче бороде.

Говорит Господь с престола,

Приоткрыв окно за рай:

«О мой верный раб, Микола,

Обойди ты русский край.

Защити там в чёрных бедах

Скорбью вытерзанный люд.

Помолись с ним о победах

И за нищий их уют...»

Ходит странник по трактирам,

Говорит, завидя сход:

«Я пришёл к вам, братья, с миром

Исцелить печаль забот.

Ваши души к подорожью

Тянет с посохом сума.