Loading...
Изменить размер шрифта - +


***

     ...Корнилов загадочно посмотрел на Зыбина.
     - А что мне их зарывать? - сказал он. - Что их зарывать, если их завтра же увезут в город?
     - Это зачем же? - остановился Зыбин. - На студень, что ли?
     - А затем, - ответил Корнилов с великолепной легкостью, - затем, дорогой, что Ветзооинститут у нас покупает костный материал. Так вот, завтра приедет директор с профессором Дубровским, он осмотрит все, заактирует, а затем переведет нам бобики в размере затрат. Но это завтра, завтра не сегодня, как ленивцы говорят. Это я вам так, для страха сказал, что сегодня.
     Зыбин засмеялся.
     - Не проходит, Володя. Фамилия подвела. Вам бы выбрать другого кого-нибудь. Профессор Дубровский месяц как арестован.
     - Да это не тот, голуба моя, - ласково пропел Корнилов. - Тот историк, голуба, а это - ветеринар.
     Зыбин посмотрел на Корнилова, хотел сказать что-то язвительное и вдруг осекся. Он вспомнил, что и правда Дубровских два и один из них, старший, как раз в Ветзооинституте ведает кафедрой зоологии.
     - Нет, правда? - спросил он робко (коленки у него были желтые-прежелтые).
     - Святая истина, - проникновенно ответил Корнилов. - Мы продали костный материал чистопородных линий скота III-IV веков. Еще не верите! Знаете что тогда? У Потапова висит натуральный Никола Мирликийский. Идемте - приложусь. Там и водка есть. Пойдемте.
     Зыбин наклонился и стал резкими боковыми ударами ладоней отряхивать коленки. Корнилов стоял над ним и смотрел. Брюки Зыбина его больше не трогали.
     - Вы гений, - решительно сказал наконец Зыбин, поднимая голову от своих теперь уже безнадежно замаранных темно-оливковых коленок. - Второй Остап Бендер. Выдумать такое... нет, точно гений!
     - Не я, - скромно ответил Корнилов. - Я гений, я Остап Бендер, но мне принадлежит только общая идея, а воплощение ее... - он загадочно помолчал, - завтра вы сами увидите это воплощение. О, там бьют уже в рельсу. Каша готова! Идемте к Потапову. Я сказал: жди, притащу твоего ученого!

***

     Комиссия нагрянула к концу следующего дня в двух машинах. В первой, трескучей, помятой, но известной всему городу "М-1" ехали директор и дед-столяр. Черт знает зачем везли сюда деда. Но он сидел, гордо курил и озирал окрестность. И по ту сторону, и по эту. Вид у него был трезвее трезвого.
     "Орел", - подумал Зыбин.
     Третьей в машине сидела высокая, очень красивая, похожая на индуску девушка с чистым, продолговатым, матовым лицом и черными блестящими волосами. Клара Фазулаевна, зав. отделом хранения. Она смотрела поверх машины и думала что-то совсем свое. А за "эмкой" шла еще машина - длинная, худая, желтая, стремительная, как гончая или борзая (в машинных марках Зыбин совсем не разбирался). В ней было только двое: высокий тощий старик в чесучовом костюме и полный немчик, белобрысый, нежно-веснушчатый, очкастый, в пробковом шлеме и с фотоаппаратом через плечо. Он и вел машину.
     Музейная машина доехала до бугра, урча взобралась на него и остановилась, покачиваясь и порыкивая. Дед и директор соскочили. Клара осталась. Директор что-то спросил ее или сказал ей что-то (ткнул пальцем в палатки и фыркнул), но она в ответ только дернула плечиком. Оба археолога смотрели на них с вершины другого холма. Вокруг - кто с киркой, кто с лопатой - стояли рабочие. Сейчас раскапывали именно этот холм. Только теперь предполагалось, что это не цитадель, а могила вождя - курган.
     - И опять полдня летят! И самые продуктивные, по холодку, - вздохнул Зыбин, смотря на дорогу.
Быстрый переход