|
Галера лениво шлепала веслами по воде. Все устали. Император спустился в каюту, лег на диван, фаворитка устроила рыдания... К Миниху на палубе подошел испуганный Гудович. -- Прекрасная ночь, не правда ли? -- сказал фельдмаршал. -- И хоть бы один комар над морем... О, великий Боже, сколько крови выпили из меня комары за двадцать лет ссылки в Пелыме. -- Есть ли еще случай для нашего спасения? -- Есть! Не приставая к берегу, плыть в Ревель. -- Но гребцы на галере уже измучены. -- Так это гребцы, а не придворные, -- сказал Миних. В три часа ночи Петр высадился в Ораниенбауме, в Японской зале дворца ему стало дурно. С трудом нашли хлеба, чтобы накормить всю придворную ораву. Петр начал составлять письмо к жене, при этом он предупредил вице-канцлера князя Александра Голицына: -- Вы и отвезете! На словах же передайте этой Мессалине, что я согласен поделить с нею власть над Россией. Екатерина следовала на Ораниенбаум во главе гвардии, а два первых эшелона (гусары Алехана Орлова и артиллерия) прошли по шоссе еще раньше, жестоко объедая дорожные харчевни. Войска были на ногах с семи утра, а теперь падали от усталости. Конница измоталась, лошади 14 часов подряд находились под седлами и вальтрапами. Возле "Красного кабачка" императрица велела сделать привал. Петергофское шоссе вмиг будто вымостили булыжником: солдаты разом легли на дорогу. Екатерина поднялась на второй этаж трактира, в убогой каморке для проезжих путников она плашмя рухнула на постель. Но тут же приехал Панин, с которым она стала заниматься распоряжениями по флоту и армии. Никита Иванович сказал: -- Разумно ли сверженного императора помещать в крепости Шлиссельбурга? То Иоанн, то Петр... Стыдно перед Европой: из Шлиссельбурга сделали депо для хранения свергнутых царей! Панин ознакомил ее с секретным указом Петра III, обращенным к стражам Иоанна Антоновича: "Буде сверх нашего чаяния ктоб отважился арестанта у вас отнять, противиться сколь можно и арестанта живого в руки не отдавать..." -- документ чрезвычайно важный. -- Благодарю вас за него, -- сказала Екатерина. В шесть часов утра эшелон императрицы двинулся далее и маршировал до Сергиевой пустыни, где Екатерину поджидал невозмутимый вице-канцлер Голицын с первым письмом от Петра. -- А вы проезжали Петергоф? -- спросила женщина. -- Да, гусары Орлова уже заняли его. -- Здорово проучили голштинцев? -- С презрением к ним: без оружия -- кулаками... Екатерина прочла цидульку от мужа, обещавшего исправиться и уважать ее, как мать и супругу. Она тяжело вздохнула. -- Я жду ответа, -- напомнил вице-канцлер. Екатерина протянула ему руку для поцелуя: -- Это вам заменит присягу, а ответа не будет... Во время проезда Конной гвардии через Петергоф генерал Измайлов вручил Екатерине второе письмо от мужа. |
