|
-- Вы откуда прибыли? -- спросила она, спешиваясь. -- Из Ораниенбаума... от его величества. Екатерина с ловкостью гусара уперлась ногою в потное брюхо коня, подтянула подпругу, поправила бархатный вальтрап. -- Величие его ложно! А что в этом письме? -- Отречение -- сказал Измайлов. Екатерина разломала хрупкие печати на конверте. -- Черт вас всех раздери! -- выговорила с недовольством. -- Второе письмо начертано карандашом. Что у него там? Неужели даже чернил развести некому? Отречение придется переписать. Конечно, не так бездарно, как оно составлено. А так, как я сама напишу! 8. СОБАЧКА СО СКРИПКОЙ Петр III отрекался от престола, прося отпустить его в Голштинию с Гудовичем и Лизкой Воронцовой; еще ему хотелось сохранить при себе любимую "мопсинку" и скрипку, он умолял Екатерину не разлучать его с арапом Нарцисом, умеющим быстро и ловко откупоривать бутылки с английским пивом... "Как схватить этого придурка?" Измайлов проник в мысли женщины и помог ей. -- Вы считаете меня честным человеком? -- спросил он. Екатерина не стала вступать в нравственные дебаты: -- Вы и отвезете в Ораниенбаум мой конспект его отречения. И пусть этот несчастный -- чернилами, а не карандашом! -- заверит весь мир, что отречение официально, безо всякого принуждения с моей стороны... Только с вашей честностью это и делать. Доверие внешнее, зато недоверие внутреннее: за Измайловым поехали Григорий Орлов, вице-канцлер Голицын и Панин. Петр писал под диктовку: "В краткое время правительства моего самодержавного Российским государством, самым делом узнал я тягость и бремя, силам моим несогласное..." Он все время беспокоился: -- А мопсинку со скрипкой оставят мне? -- Господи, -- отвечал Орлов, -- да на што нам они-то? -- Карета подана! -- громогласно доложил Потемкин; своими же руками он затолкал императора в возок. -- Па-а-алаши... вон! Петр снова упал в обморок, вывалившись из кареты, будто ватная кукла. Тут с него содрали мундир, лишили шпаги и ордена святого Андрея. Екатерина не пожелала видеть мужа, но его фаворитку до себя все-таки допустила, спросив со всей строгостью: -- Так это вы клубнику с грядок моих обобрали? Восемь пудов добротного белого мяса, из которого природа слепила Воронцову, тряслись от рыданий, будто зыбкое желе. -- Виновата я, -- пропищала она тоненько, как комар. -- Месть моя будет ужасна, -- сказала Екатерина. -- На помилование не надейтесь: сейчас же отсюда отправляйтесь в Москву, и там я устрою вам пытку-выдам замуж за старика! Потом разложила на столе чистенькую салфетку: -- Живо складывайте сюда все свои драгоценности. Лизка вцепилась в алмазный "букет" на груди. -- Без возражений! Это я отдам вашей сестре Дашковой... Екатерина велела передать Петру: пусть сам изберет себе место для временного пребывания. |
