|
-- Делай свое дело. Больно много ты знаешь. Лидере, осмотрев Петра, сказал Орлову: -- Зачем меня тревожили? Он нетрезв, но здоров. Алехан предупредил Екатерину: "Я опасен, чтоб урод наш севоднишную ночь не умер, а больше опасаюсь, чтоб не ожил." Догадливая женщина поняла, что не сегодня, так завтра она овдовеет! 6 июля (именно в день ее обращения к Дени Дидро) понаехали в Ропшу гости -- актер Федор Волков и капитан Шванвич; князь Барятинский сразу распечатал бутылки с вином, шлепнул на стол измызганные картишки; зажгли свечи для раскуривания трубок... Алехан, проходя мимо, указал Потемкину [6]: -- Гришенька, постой-ка в дверях... Никого к нам не пущай, а кто выбегать станет, того без лишних слов лупи прямо в соску! Пока они там играли и бесновались, Потемкин отдал себя на съедение ропшинским комарам. В комнатах государя "вдруг послышалась возня, будто передвигали тяжелую мебель, потом на крыльцо выскочил Алехан -- с вилкой в руке, вилка была в крови. -- Вот и все, -- сказал, -- фараона не стало... Перегнувшись через перила, Орлов начал громко блевать, нечаянно забрызгав Потемкина. Вытерев рот, изуродованный чудовищным шрамом, он далеко в кусты забросил вилку: -- Ты мне нужен -- в Петербург надо скакать... Потемкин шагнул в комнаты. Император валялся на полу, шея его была в рваных ранах, возле головы лежала окровавленная подушка. Шванвич бинтовал свой громадный кулак, укушенный императором, Барятинский веником подметал с полу осколки бутылок. -- Кто ж его так? -- Потемкин кивнул на мертвеца. Князь Федор треснул его веником по лицу: -- Кто, кто! Дурак такой, еще спрашивает... Вот укажем, что твоя работа. Эвон свидетелей сколько -- все подтвердят... Потемкин затих. Шванвич поднес ему вина: -- За помин души... хвати, вахмистр! Со двора вошел Алехан, уже протрезвевший. Присел к столу. Писал легко, не думая, брызгая пером. -- Вези, -- передал написанное Потемкину. -- Ты -- конный, доскачешь легко. Вручи лично матушке... Потемкин снова предстал перед Екатериной; стройная и гибкая, она еще не сняла черных одежд, которые очень шли ей. -- Из Ропши -- от Орлова! Вашему величеству. Она извлекла из пакета лист серой бумаги: "...Сам не знаю, как эта беда случилась. Погибли мы, когда ты не помилуешь. Матушка -- его нет на свете... Повинную тебе принес, и розыскивать нечего". Екатерина отправила курьера в Кексгольм, чтобы Иоанна везли обратно в Шлиссельбург, но обязательно сделали остановку в деревне Мурзинке. Потемкину велела: -- О том, что привезли, прошу молчать до публикации манифеста, а о том, что знаете, прошу молчать до смерти... Императрица депешировала Станиславу Понятовскому о кончине мужа: "Страх причинил ему диарею. |
