|
.. Екатерина отправила Потемкина в Стокгольм -- для извещения шведского двора о своем благополучном воцарении. Инструкции она вручила ему в Царском Селе, потом попросила покатать ее на лодке. Потемкин греб веслами, а она говорила: -- Там моим послом граф Остерман, привезите от него блистательную аттестацию, дабы я могла вас ко двору приблизить. Потемкин в несколько могучих гребков разогнал лодку на середину озера, бурно заговорил, что как никто не знает истоков Нила, так не знает она истоков его любви... Екатерина зачерпнула воды с левого борта лодки и поднесла ладонь к его губам. -- Выпей, смешной, -- сказала она. Потемкин выпил. Она зачерпнула воды с другого борта лодки и снова поднесла ладонь к его губам. -- Выпей, глупый, -- снова велела она. Потемкин выпил. Екатерина рассмеялась: -- Какая же разница? Да никакой... вода везде одинакова. Так и мы, женщины. Не обольщайся в этом заблуждении: что императрица, что солдатка -- все мы из одного теста! Вечером Потемкина поманил к себе Алехан. -- Во! -- показал он ему кулак. -- Не крой чужую крышу, тогда и своя протекать не будет. Понюхай, чем пахнет... От кулака исходило нежное благовоние пачулей -- самых дорогих духов Парижа, настоянных на травах заморского Цейлона. 11. ТОРЖЕСТВУЮЩАЯ МИНЕРВА Швейцарец Пиктэ -- гигант с руками гориллы, имевший лицо мрачного злодея, -- прятал под кафтаном острую испанскую наваху. Никто не догадывался, что, будучи секретарем Орловых, Пиктэ -- тайный телохранитель Екатерины, а заодно ее соглядатай за плутнями тех же Орловых... Екатерина частенько была очень откровенна с Пиктэ, и сегодня в его присутствии она разорвала письмо, составленное для ублажения Версаля: -- Конечно, неотправленные письма всегда честнее и содержательнее отправленных. Но пока версальской политикой ведает герцог Шуазсль, мутящий турок, нам дружбы с Францией не видать. Кстати, если барон Бретейль вернулся из Варшавы, я его приму... Нуждаясь в русской боевой мощи, Версаль и Вена на время войны с Фридрихом притворились, будто допускают русских в семью европейских народов. Но теперь вчерашние союзники хотели бы загнать Россию в дальний угол международной политики. Франция утвердила императорский титул лично за Елизаветой, но герцог Шуазель не признавал титулатуры имперской за Екатериной... Бретейля она встретила почти игриво: -- Однако, друг мой, Россия не такова, чтобы, в театр идучи, на галерке сиживать, -- уготована нам ложа имперская... Правда ли, что вы надеетесь дожить до революции в России, а день возникновения ее сочтете для себя днем счастливейшим? -- Да, революция в России неизбежна. -- Я буду счастлива видеть ее сначала во Франции. -- Сначала пронаблюдаем ее в России. -- Не будем ссориться, -- ответила Екатерина. |
