|
.. Сейчас достаточно и того, если мы сойдемся лишь в принципах. Она вручила королю звезду Андреевского ордена, деловым тоном велела подавать обед. Понятовский ожидал, что она пригласит его сопутствовать ей до Тавриды, но Екатерина не оставила его даже на ужин. Было восемь часов вечера, когда она безо всякой деликатности спросила: -- Не наскучило ли вам мое соседство? На языке придворного арго это значило, не пора ли тебе убираться? На глазах короля выступили слезы. Ради трех часов свидания с нею он шесть недель ожидал ее в Лабуни и Каневс, истратив три миллиона злотых, и остался без гроша. Нс без яда Понятовский ответил, что соседей не выбирают: -- On ne choisit pas ses voisins... Выходя из-за стола, Понятовский выхватил у пажа перчатки, Екатерина подала ему шляпу. Намекая на корону, король поблагодарил ее-с горечью: -- Когда-то вы подарили мне лучшую шляпу. Но, увы, она что-то плохо держится на моей голове... Когда Понятовский сел в шлюпку, Екатерина сказала свите: -- Он рассчитывал -- я останусь до завтра, чтобы обедать с ним в Каневе, а у меня язык распух от пустых разговоров. Потемкин пребывал в удрученном состоянии. -- Король приехал с добрым, желая союза с Россией, а мы приняли его хуже татарина... -- сказал он. -- Вот так мы теряем своих друзей, а в это время в Варшаве маркиз Луккезини осыпает пьяных ляхов прусскими талерами! -- Предчувствуя недоброе, он крепко выпил. Понятовский на последние деньги распалил над Кансвом фейерверк в честь своей бывшей возлюбленной. Екатерина поглядела и сказала: -- Фейерверк красив! Но каши на нем не сваришь... Она была во всем не права, а Потемкин во всем был прав. 2. "ПРЕДПОСЛА СТРАХ..." По берегу Днепра Флотилию сопровождал поезд карет... Европа уже сложила мнение, что путешествие задумано Потемкиным, дабы оживить увядшие чувства императрицы к нему лично. Но светлейший об этом и не помышлял, озабоченный иной целью: предотвратить войну хотя бы на два-три года. Флагманская галера вдруг напоролась на подводный камень, в трюмах явилась течь. 28 апреля, во время следования к Кременчугу, на Днепре разразилась страшная буря. Гребцы выбились из сил, светлейший с Безбородко, сбросив кафтаны, тоже взялись за весла, их примеру охотно последовали принцы де Линь и Нассау-Зигсн; титулованные господа были уже в пятом десятке жизни, а Дмитриев-Мамонов, молодой бугай, избавил себя от весла, сославшись на головную боль. Екатерина в "Походном журнале" отметила тошноту фаворита, зато вымарала чернилами запись о буре и течи, чтобы исключить все неудачи. -- Я хочу видеть Суворова, -- сказала императрица. -- Он ждет нас в Кременчуге... 30 апреля прибыли в Кременчуг, который обрел вид южной столицы; консерватории, конечно, ешс не возникло, зато хор в три тысячи голосов великолепно исполнил торжественный "Те Deum". |
