|
Стеноломная артиллерия отстала. Маркитанты все расторговали и уехали. Запорожцы сказывали, что Гуссейнпаша свой гарем на остров Березань вывез. -- Де Рибас, подлец, не взял Бсрезани! А теперь не взять: турки там батарей понаставили. -- В вагенбургах обозных, что за четыре версты отселе, -- доложил Репнин, -- понос обычный сделался кровавым. -- Господи, да вразуми ты меня! -- взмолился Потемкин. -- Очаков надобно брать штурмом. -- Это тебе, князь, Суворов внушил?.. Репнин, дипломат тонкий, сделал намек: нерешительность командующего все объясняют его личной трусостью, и Григорий Александрович намек понял. Через день он объявил рекогносцировку, вся свита и генералы обязаны сопровождать его светлость. Потемкину подвели коня. Князь вырядился в белый мундир, при белых же лосинах, и шляпу с высоким султаном, он весь сверкал бриллиантами и орденами -- прекрасная мишень для турецких стрелков! Конь скакал под ним размашистым аллюром, солдаты при появлении фельдмаршала поднимались с земли, Потемкин, глядя вперед, махал им шляпой: -- При мне, ребята, вставать не надобно. Зато прошу вас, братцы, под пулями вражескими не ложиться... Торжественный, он выехал под самые стены Очакова, и турки сразу начали обкладывать его свиту ядрами. Горячий конь гарцевал под светлейшим, Синельников сказал Потемкину: -- Судьбой не шутят. Береженого Бог бережет... Потемкин с нарочитой медлительностью оставил седло, просил подать ему подзорную трубу. Кого-то убило сразу, кто-то раненный, отползал в кусты. Потемкин передал трубу принцу до Линю, заметив при этом, что стены Очакова -- вавилонские: -- Солдат на этих стенах -- вроде мухи. -- Одна муха -- только муха, но тысячи мух поднимут камень. -- Знакомое выражение. Откуда взяли его? -- Сейчас придумал, -- ответил де Линь. -- Не обманете меня-так сказано у Свифта... Шляпу сбило, а за спиною -- сочный шлепок. -- Аx! -- вскричал губернатор Синельников. Ядро, сорвав шляпу с Потемкина, ударило Синельникова прямо в пах. Репнин (бледный) сказал, что бравировать храбростью перед турками не так уж надобно, а Потемкин спросил де Линя: -- Ваш император у Белграда бывал ли под ядрами? -- Вряд ли его смелость сравнится с вашею. -- Благодарю, принц, за комплимент... Доказав личное презрение к смерти, Потемкин поскакал обратно к шатрам. Синельников, испытывая невообразимые муки, все время требовал у адъютантов набивать ему трубку за трубкой, которые и выкуривал очень быстро, в крепчайшем дыму жаждая найти утешение от боли. Наконец муки стали невыносимы. -- Князь Григорий! -- сказал он Потемкину, -- городов мы с то"бой понастроили, флот создали... даже чулки бабам делаем. У тебя власть великая, с тебя и спрос короткий... Умоляю: выстрели мне в лоб, чтоб не мучиться! Потемкин поцеловал товарища в лоб: -- Прости. |
