|
-- Но пока Очаков не в моем кармане, я не стану об этом думать. Ко дворцу подъехала карета посла Нолькена. -- Я вынужден вручить ультиматум своего короля... Официально объявляя войну России, Густав III требовал вернуть Швеции провинции, отделенные от королевства со времен Петра 1, настаивал, что Крым немедля был возвращен турецкому султану, чтобы Россия разоружила свои флоты, а Швеция при этом разоружаться не станет, пока русская держава не исполнит требований шведского короля... Нолькен разрыдался: -- Король желает еще и наказания Разумовского, как личного оскорбителя его королевской чести. А посредничество к миру между Россией и Турцией король берет на себя... -- Карету мне... быстрее-крикнула Екатерина. Она примчалась в Петербург, раскаленный от солнца. Ультиматум Швеции был таков, что даже прусский посол Келлер сказал ей: -- Подобная нота свидетельствует о признаках умственного расстройства короля. Сегюр выразился точнее: -- Густав Третий принял за реальность свой обманчивый сон. Он передал в Версаль ответ Екатерины: "Если бы король даже овладел Петербургом и Москвою, я показала бы ему, на что способна женщина с сильной волей, стоящая на руинах великой империи, но окруженная мужественным народом!" Для подписания манифеста о войне со Швецией она выбрала отличный день... Это был день 27 июня -- день Полтавской победы! Имелся флот, но в Петербурге не было армии. Значит, все надежды-на общенародное ополчение... Газеты Европы уже писали о паническом бегстве двора из Петербурга, об опустении города от жителей, дипломатический корпус якобы перебирался в Москву: грозный флот Швеции вырастал на подходах к столице... Ссгюр выразил удивление, почему Екатерина не торопится вывозить сокровища Эрмитажа: -- Ведь в гарнизоне у вас есть пять тысяч солдат. Что они могут сделать перед сильной армией Швеции? Во время их разговора явился курьер с донесением: -- Шведы берут Нейшлот, король движется на Фридрихсгам. -- Вы слышали, Сегюр? -- спросила Екатерина. -- Но вы, европейцы, очень плохо знаете нас, русских... Возмущение вероломством Швеции было столь велико в простом народе, что столичные извозчики и ямщики забили возами и колясками всю улицу перед шведским посольством: -- Послу вашему хребтину кнутьями перешибем... Эти ямщики первыми вошли в ополчение, образовав казачий полк. Волна патриотизма прокатилась по стране. Деревни, с которых рекрутировали одного парня, добровольно давали трех, самых умных, самых здоровых. Москва на "почтовых" (для скорости) отправила в Петербург 10 тысяч добровольцев, в Архангельске шла запись в ополчение, из Олонецких чащоб поднималось крестьянство, с Ладоги и Онеги шли на флот рыбаки, к любой качке привычные. |
