|
Своих не бьют. Умри сам... Вскоре прибыл кабинет-фурьер от императрицы, доставив под Очаков именной указ о награждении Нассау-Зигсна 3020 -- крепостными душами в Могилсвской губернии. Фурьер сдал почту и заторопился в обратную дорогу: -- Живете вы тут и ничего не знаете. А ведь у самого Петербурга уже давно пальба идет страшная. ...Эскадра Войновича покидала Севастополь! 9. РОВНАЯ ЛИНИЯ Эскадра адмирала Грейга готовилась в далекий путь до Архипелага, часть кораблей уже отпльыа в Копенгаген, куда должны были прийти и корабли, строенные в Архангельске. Любая голова, самая пустая, могла бы сообразить, что выгоднее выпустить флот России с Балтийского моря, а уж потом начинать войну с Россией. Возможно, Густав III так и хотел сделать, но Англия страстно желала как можно скорее видеть посрамление России на волнах, и король проявил нетерпение... В большой игре почему бы и не передернуть карту? Густав III в сенате зачитал депешу барона Нолькена, безбожно ее извратив, отчего эскадра Грейга, направляемая против Турции, предстала угрозою для Швеции... Разумовскому король сказал: -- Россия бросила мне перчатку! Пусть только мачты ваших кораблей покажутся на горизонте, и они будут лежать на дне. Разумовский отвечал королю декларацией, заверяя шведскую нацию в дружелюбии России, но обращаясь непосредственно к народу, посол как бы невольно отделил короля Швеции от шведского народа. Густав признался министру Оксишисрна, что Петербург все эти годы вел себя безукоризненно, не давая Стокгольму ни малейшего повода для придирок: -- Объявите же теперь послу России, что своей наглейшей декларацией он нанес моему королевскому достоинству тягчайшее оскорбление, которое можно смыть только кровью. Оксишиерна объявил Разумовскому, что посол отныне теряет право являться при королевском дворе. -- Я не сожалею о недоступности вашего двора, -- отвечал Андрей Кириллович, -- но покинуть шведское королевство могу лишь в случае указания на то из Петербурга... Объявив войну одному лишь послу России, шведский кабинет стал выискивать повод для объявления войны России. Близ пограничного моста в Кюмени майор Егсргорн рано утром вызвал русского караульного офицера Христофорова, горланя ему: -- Не вздумайте разрушать мост, иначе будем стрелять... Русские на это никак не отреагировали, а Екатерина послала запрос выборгскому коменданту: "Кто был пьян в то утро -- наш дурак или майор Егергорн". Миролюбие русских никак не устраивало шведского короля, и тогда он решился на провокацию. Густав велел переодеть своих солдат в русские мундиры; переодевшись, солдаты засели в кустах на русском берегу Кюмени и открыли огонь по своим же, шведским, солдатам. |
