|
.." Федор Федорович написал Потемкину, что терпеть придирки и ненависть графа Войновича далее не намерен. К тому и честь мундира обязывает. Потемкин на дела в Севастополе давно взирал косо. И поверил рапорту Ушакова, а Войновича стал ругать за то, что плут не поддержал авангард Ушакова всеми силами эскадры, чтобы от Гасана остались рожки да ножки. Войнович в ответ кляузничал: -- Ушаков много воли взял. Я не успел оглядеться, как он будто с цепи сорвался, и меня прежде не спросил: как быть? Я бы иное советовал, более разумное... Потемкин сунул к носу враля записку: "Что делать?" -- Сколько раз я просил тебя эскадру для боя вывести? Привыкли вы там, в Севастополе, яйца под собой высиживать. Прав Суворов, что в морс вашего брата и на аркане не вытащить... Одно достоинство сохранил ты, граф, от рождения своего: две дырки в носу имеешь, чтобы вкусное вынюхивать, да еще дырка, чтобы вкусное жевать... Разлаяв Войновича, светлейший призвал Попова: -- Так что там Ванька Салтыков: взял Хотин или нет? -- Не мычит не телится. -- Беда мне! Что делать?.. И он порвал записку Войновича с таким же вопросом. ...После сражения при Фидониси в Константинополе состоялась траурная процессия женщин; закутав лица черными платками, погруженные в скорбь, они собрались у дворца Топ-Капу, оставив у Порога Счастья жалобу на Эски-Гасана, под флагом которого женщины лишились своих мужей и сыновей. Вдовы и матери выразили робкий, едва расслышанный султаном протест: нельзя ли доверить флот другому капудан-паше? Ушаков низко уронил грозного Эски-Гасана, а светлейший начал поднимать Ушакова: за битву при Фидониси он получил Георгия четвертой степени и Владимира третьей степени. Трижды кавалер -- это уже персона! Попову было сказано: -- Надобно Ушакова в адмиралы подтягивать. Сам-то он за себя не попросит, а наши обормоты больше о себе думают. -- Прикажете государыне так и отписать? -- Не надо. Я сам напишу ей... Ламбро Каччиони сообщал Потемкину, что им создана целая флотилия: "Я, производя курс мой, воспрепятствовал Порте обратить военные силы из островов Архипелажских в море Черное, и сколько произвел в Леванте всякого шума, то Порта Оттоманская отправила против меня 18 великих и малых судов". Русский флаг снова реял в Эгейском море, его видели в Дарданеллах, греки отчаянно штурмовали крепость Кастель-Россо, великий визирь Юсуф-Коджа обещал Ламбро Каччиони десять мешков с пиастрами, если он отступится от дружбы с Россией, султан Абдул-Гамид дарил герою любой цветущий остров в Архипелаге, чтобы Каччиони был там всемогущим пашой; в противном же случае султан грозил послать "силу великую, дабы усмирить Вас!" Ответ пылкого патриота был таков: -- Меня усмирит смерть или свобода Греции... Жалея войска, светлейший не жалел бомб и ядер, бросаемых в кратер крепости, извергавшей, подобно вулкану, огненную лаву обратно -- на осаждавших. |
