|
.. обнажили флагманский "Капудание". -- Попался! Бей его, ребята... изо всех доков! Гасан минуты две метал ядра в свои же корабли, покинувшие его, словно наказывая их за трусость. Потом сцепился с самим Ушаковым. "Павел" и русские фрегаты поражали турецкого флагмана, неустанно работая артиллерией, а корабли Войновича схватились с концевыми судами противника. Сражение опоясало корабли по всей дуге горизонта. Остроглазые матросы громким криком возвещали о количестве и точности попаданий. Горячим воздухом боя сорвало парик Ушакова, обнажилась крупная голова, кое-как остриженная ножницами. -- Работай, ребята... работай! -- похваливал он людей. На "Капудание" с хряском стала рушиться мачта, но не упала в море, удерживаемая снастями. На "Павле" снесло форстсньгу, громко лопались вантины. Корабль вздрогнул от сильного удара, палубные матросы перегнулись за борт. -- Что там за ядро такое? Гляньте, -- велел Ушаков. -- Не ядро-булыгою залепили! Торчит из досок... "Павел" продолжал движение, разбрасывая вокруг себя пламенеющие брандскугели, и там, где он появлялся, турецкие корабли шарахались в стороны. Еще сорок минут Гасан выдерживал этот натиск, а потом и он отвернул -- прочь! В корму "Капудание" добавили ядер, Ушаков видел, как отскакивают рваные доски, летят стекла из окошек салонного "балкона". А следом за флагманом торопливо рассыпалась вся турецкая эскадра. -- Без пастуха не могут! -- радовался Ушаков... Битва при Фидониси завершилась победою русских, но теперь начиналась битва за честь мундира. Войнович представил рапорт о сражении светлейшему, восхвалив себя и свою кордсбаталию. Федор Федорович тоже описывал бой для Потемкина, рассказав ему все, как было, приложив даже писульку Войновича с вопросом к нему: "Что делать?" Он просил у князя Таврического наградить людей его авангарда... Марко Иванович вызвал простака на откровенность, говоря вроде дружески: -- Что же ты, голубчик мой, благородную корабельную дуэль превратил в какую-то драку. Я за тобою, миленький, и уследить у Фидониси не мог -- так ты горячился. -- Война и есть драка. Где же нам еще горячиться? -- А известно ль тебе, что британский адмирал Бинг однажды тоже разломал линию, после чего и был повешен в Тауэре, яко отступник от святых правил морской науки. -- Чему дивиться! Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. А мне вот, -- сказал Федор Федорович, -- стало очень сомнительно: вы людей моих, геройство проявивших, в угол задвинули, а себя наперед выставили... Где правда? Войнович опешил и дал ответ письменный: "А вам позвольте сказать, что поступок ваш дурен, и сожалею, что в этакую минуту расстройку и к службе вредительное дело в команде наносите. Сие мне несносно..." Федор Федорович написал Потемкину, что терпеть придирки и ненависть графа Войновича далее не намерен. |
