|
.. Снова примчался курьер из Бессарабии. -- Хотин пал! -- возвестил он, из седла выпрыгивая. -- Врешь, -- отвечал Потемкин. -- Сам-то видел ли? -- Видел! Салтыков уже пировал с пашою Хотина, а с ними две гурии были... одна гурия из гарема хотинского, а другая, кажись, метресса нашего Салтыкова, и сейчас она бежала в Варшаву... Салтыков во всем опередил его светлость. Опсчалясь завистью, воинской и мужскою, Потемкин мутным глазом, источавшим слезу, еще раз обозрел нерушимые стены Очакова: -- Ладно. Спать пойду. Мух-то сколько, Господи!.. Стон стоял под Очаковом от мириадов мух, которые облепляли мертвецов, роились над лужами поноса кровавого. Все это -- нестерпимые факты "времен Очакова и покоренья Крыма". Главное было сделано: Ушаков разломал линию! 11. ОТ ВЕЛИКОГО ДО СМЕШНОГО... Обзывая прусского короля "пентюхом", Екатерина именовала шведского короля "Дон-Густавом" или "фуфлыгой". -- Попадаться мне на язык не советую, -- говорила она. В Стокгольме сложилось очень странное положение: столица Швеции имела уже русских военнопленных, госпитали ее были заполнены ранеными, но там же еще продолжал находиться и русский посол -- граф Разумовский, которому эта забавная ситуация даже нравилась... Безбородко докладывал: -- Ваше величество, испанский посол Гальвес, заменивший спятившего Нормандеса, сказывал мне за ужином, что Мадрид большую нежность к России заимел и гишпанцы склонны посредничать к миру на Балтике. Не послать ли нам в Мадрид палладина Нассау-Зигена для переговоров, потому как, и сами знаете, не стало уже сил с двух фронтов отбиваться. -- Рано быть миру! Сначала я как следует исколочу фуфлыгу на Балтике, а уж потом и замиряться с ним стану... Вслед за этим возникла странная война Екатерины II с Густавом III. Оба они были плодовитыми писателями и драматургами, мастерами вести спор. Теперь монархи вступили в литературное состязание между собой, заведя в газетах Европы полемику на тему: кто виноват? Густав во всем обвинял Россию, Екатерина осуждала короля. Пожалуй, не было еще примера в истории мировых войн, когда бы наряду со звоном шпаг и грохотом взрывов отчетливо слышался надсадный скрип гусиных перьев, -- монархи разоблачали один другого во многих грехах... Екатерина все-таки отпустила на войну Павла, а потом села сочинять либретто комической оперы "Горе-Богатырь", в которой своего же сына вывела главным идиотом. Горе-Богатырь, женатый на большой дуре Гремиле Шумиловне, жил тем, что воровал изюм из материнской кладовки, а воспитывал его дворянин Кривомозг. Горе-Богатырь надел бумажные латы, взял в руки меч деревянный и отпросился на войну, чтобы геройствовать. |
