|
.. шведская королева Магдалина. -- Ну, я так и думала. -- Екатерина ничем не стала награждать Разумовского. -- Вы что-нибудь желаете, граф? -- Вернуться в Вену, где изнывает моя юная невеста. -- Я причислю вас к венскому посольству. Езжайте... Там он и остался до самой смерти -- послом России, а Вена, благодаря его расходам, обрела мост Разумовского, площадь Разумовского, композиторы Гайдн и Бетховен нашли в нем хорошего друга... Можно восхищаться этим удачливым человеком, но нельзя любить его, ибо Разумовский не любил Россию! Когда в Финляндии случился голод и Швеция ни единого зернышка финнам не отсыпала, Россия открыла для соседей свои хлебные закрома, а финны добро помнили. Теперь финские егеря, главная ударная сила армии Густава III, отказывались стрелять в русских солдат. А шведские офицеры не мирились с заносчивым абсолютизмом своего короля. Что им эфемерная слава Карла XII, если они от дедов своих понаслышались, до какого истощения довел он страну бесполезной борьбой с Россией! Магнус Стренгпортен образовал тайный "Орден Валгаллы", вокруг него собирались все недовольные. В финской деревушке Аньяла конфиденты составили обращение к русскому Кабинету, прося покровительства России для Финляндии... -- Грех, конечно, так думать о своем же брате, -- сказала Екатерина, -- но этого фуфлыгу обязательно прикончат, как прикончили темной ночью и его славного предка Карла Двенадцатого. Чтобы победить Швецию, Россия уже не нуждается в новой Полтаве! Павел еще гостил на фронте, а его "Гремила Шумиловна", оставаясь в тылу, изображала жену народного героя. Граф Валентин Мусин-Пушкин взмолился перед Екатериной, чтобы отозвала сына из армии, ибо цесаревич мешает воевать, делая безрассудные распоряжения, а во время "шармютцелей" (перестрелок) он еще и подпрыгивает, "намереваясь поймать пули, пролетающие над его головою". Екатерина была мамочкой безжалостной: -- Пусть попрыгает -- может, какую и поймает... Безбородко предупредил ее об ухудшении дел в Европе: -- Дания, связанная с нами альянсом, выступила противу Швеции, но послы в Копенгагене, прусский и английский, грозят королю датскому, что, ежели не поладит с Густавом, они сами войну Дании объявят... Король хвост и поджал. -- Хорош союзник! Что еще новенького? -- Все старенькое. Маркиз Луккезини способами макиавеллиевскими склоняет вельмож варшавских к союзу с Пруссией, а бедные жители Данцига столь ослаблены в торговле налогами, что терпеть убытки более не в силах и соглашаются отдаться под владычество прусское. |
