|
.. -- Этого нельзя допустить! А сам-то как думаешь? -- Хорошо бы нам перетянуть на свою сторону Феликса Щснсны-Потоцкого, столь влиятельного в кругах Варшавы. -- А чем привлечь? У него своих денег куры не клюют. -- Вот я и думаю -- чем, если он так богат?.. Румянцев не возвышением Потемкина был оскорблен, а тем, что, Потемкина возвышая, его, Румянцева, постоянно унижали. В этой войне, отрешенный от главной стратегии, он прикрывал Екатеринославскую армию, чтобы турки не могли прийти на выручку осажденному Очакову. Петр Александрович (это правда!) месяцами не слал реляций Екатерине, которая открыто шельмовала его, третируя всячески, о рапортах фельдмаршала она при дворе говорила, что они, "кроме вранья, ничего не содержат...". Осенью Безбородко предупредил Екатерину: -- Герцог Карл Зюдсрманландский отъехал к Нсйшлоту, где начал изыскивать тайные способы для личных переговоров с нашим наследником Павлом Петровичем: масон льнет к масону. Вот тогда Екатерина срочно отозвала сына с войны. -- Нельзя двум масонам встречаться! Ясно же, что сойдутся они там не как враги, а как братья по духу масонскому... Кампания на Балтике уже подходила к концу, когда адмирал Грейг заболел. Болезнь протекала быстро: через пять дней, 28 сентября, находясь на борту флагманского "Ростислава", адмирал впал в беспамятство. Из Петербурга в Ревель спешно примчался лейбмедик Роджерсон, но спасти больного не удалось. Грейг скончался. Десять дней он покоился на корабле, потом его перевезли в город, где и хоронили с необыкновенной пышностью. Все офицеры Балтийского флота получили в память траура золотые кольца с именем Грейга и датой его смерти. 5 ноября лед сковал в Рсвеле русские корабли, и тогда шведский флот, выломав себя изо льдов Свеаборга, быстро убрался в главную базу метрополии -- Карлскрону... Наступила зима, и Екатерина нервничала: -- Так о чем думает там светлейший князь Таврический? Будет он брать Очаков или нет! Хотин, слава богу, уже наш... А как достался Хотин -- вряд ли она знала. 12. "ТЕБЕ БОГА ХВАЛИМ" Вернувшись из Бруссы, где она пыталась найти свою бедную мать, продавшую ее, Софья Витт недолго гостила в Камснце-Подольском при муже. Какие б ни гремели балы, какие-б мадригалы ни складывали в честь ее красоты гордые ляхи, красавица скучала. Польшу опять раздирали политические страсти: часть шляхетства продавалась за деньги Пруссии, другая придерживалась "русской партии"... Хотин оставался неприступен, как и Очаков, когда вечером полы шатра распахнулись и перед изумленным генерал-аншефом Салтыковым предстала женщина красоты небывалой. Это была Софья до Витт, "la belle Phanariolc". -- Я все уже знаю, -- сказала она. |
