Клайд поднялся и,  бросив еще один взгляд на свое отраже-

ние в воде, пошел наверх.

   Фред, Джеймс  и  он сам...  Весьма разносортная компания;

если вдуматься!  Вчера они говорили о том, какой человек ма-

ленький и от созерцания Вселенной у него даже кружится голо-

ва. Говорили, правда, Джеймс и Клайд, а Фред зевал .и ругал-

ся относительно сушения мозгов теоретическими рассуждениями.

Ладно, не в этом дело... хотя и в этом тоже. Клайд говорил о

малюсеньком, крохотном человечке, который считает все же се-

бя центром Вселенной.  И Коротышка соглашался.  А ведь нужно

было сказать иначе, совсем не так.

   Вот ты идешь по улице.  Вокруг тебя спешит множество про-

хожих, они идут и в том же направлении, что и ты, и навстре-

чу.  Ты их просто не замечаешь,  ведь правда,  Коротышка? Ты

думаешь о себе и о своих делах, своих мыслях, своих настрое-

ниях.  Потому что именно ты,  а не кто-либо другой  -  центр

Вселеннои,  и все крутится вокруг тебя, и дождь, который за-

чем-то пошел,  а у тебя нет ни зонтика, ни плаща, и ты очень

недоволен этим.  И автобус, в котором ты хотел было укрыться

от дождя,  не идет в нужном направлении,  а почему-то обяза-

тельно в другом,  обратном,  и ты злишься. И полисмен дал не

тот сигнал,  и тебе приходится ждать при переходе через ули-

цу,  хотя ты очень спешишь.  Одним словом, ты меряешь все на

свой лад, потому что ты - центр Вселенной, так?

   Ладно, а почему тебе не приходит в голову, что любой твой

встречный тоже центр Вселенной?  Нет, и это не так. Он - це-

лая Вселенная!  В своих мыслях он тоже не замечает тебя,  ты

для него ничто,  если случайно не наступил ему на  ногу.  Он

думает о своей болезни или о болезни жены, о своих собствен-

ных успехах или горестях,  и ему до тебя нет никакого  дела,

как,  впрочем, и тебе до него. Но ведь он тоже целая Вселен-

ная, и как было бы удивительно, невероятно, если бы ты вдруг

понял это!  Перед тобой открылись бы совершенно неизведанные

глубины чужого сознания,  и кто знает,  как потрясло бы  это

тебя. Ты понял бы, что все люди страшно связаны какой-то об-

щей судьбой,  хотя и очень разные.  И это неважно,  идет  ли

речь об Америке,  или Франции, или, скажем, о Советской Рос-

сии.  Каждый из людей оттуда, о которых ты и понятия не име-

ешь,  тоже заключает в себе огромную вселенную чувств, наст-

роений,  радостей, горя. И он меряет все вокруг тоже на свой

собственный лад.  Вот что удивительно, милый Коротышечка! Ты

не думал об этом?  Так вот,  подумай.  Дело не в том, что от

созерцания  Вселенной кружится голова,  а в том,  что вокруг

нас с тобой ходят совсем обыкновенные люди,  каждый из кото-

рых  сам по себе оказывается тоже вселенной.  И ты,  и я,  и

Фред, и еще куча других.

   Подумай об этом,  и у тебя тоже закружится голова,  как у

меня. Понимаешь, Коротышка, вот это самое главное. И знаешь,

мне кажется,  что пока люди не научатся как-то понимать друг

друга,  как-то проникать в загадочные глубины сознания  дру-

гих,  так они и останутся блуждающими в дебрях Вселенной ма-

ленькими атомами.  А ведь так просто понять - понять,  что в

общем-то всем хочется хорошего, чтобы жизнь ничем не омрача-

лась - ни войнами, ни атомными грибами, ни болезнями, ну ни-

чем решительно!  И тогда всем было бы здорово хорошо.