Грейс подозвала ребятишек, которые сбились плотной, испуганной кучкой. Ч

– Все в порядке, эти гадкие люди уехали, они уже не вернутся сегодня. Ну ка, ну ка, собирайтесь! Все в класс! Перерыв закончился.

Аллен схватил ее за руку:

– Ты с ума сошла, Грейс! Ты не можешь продолжать занятия!

– Кто нибудь ведь должен учить детей. И пока ты не сможешь вернуться к работе, я буду это делать.

– Грейс, эти парни не шутят. У них есть пистолеты и хлысты. Они способны на все.

– Я понимаю. Но у меня преимущество. Я – женщина. Они могут вести себя со мной не очень то вежливо, но сомневаюсь, чтобы даже Форд поднял на меня руку.

– Я так не думаю!

– Во всяком случае, завтра я собираюсь кое что предпринять. Я куплю пистолет.

Аллен смотрел на нее во все глаза.

– Я не буду им пользоваться, – объяснила Грейс, краснея. Аллен точно так же относился к насилию, как и она. – Я буду просто носить его при себе.

– О Боже! – только и мог сказать он.

– Не могу поверить своим глазам! – Форд поднялся из за стола.

– Можешь, – улыбнулся Рейз одними губами. Он был разгорячен, грязен, весь взмок от пота. Но человек, которого он толкал перед собой, был еще грязнее и к тому же весь в синяках. Один глаз его почернел и заплыл, губы вздулись, он был в царапинах, в крови.

Форд пришел в себя и, сунув в карманы большие пальцы рук, ухмыльнулся:

– Так ты не бросишь эту затею, а, парень? Рейз посмотрел на него:

– Никогда. Ты только посмотри, в каком свете это тебя выставляет, шериф! Задержанный бежит, задержанного возвращают. Хорошо же ты выглядишь, а?

Форд смачно сплюнул:

– И все из за какой то цветной подстилки!

– И белой дамы. Форд ничего не сказал.

Рейз сдержался. Ему не хотелось вступать в схватку с Фордом теперь, даже из за Грейс. Теперь он жаждал высшего торжества – суда над матросом и признания того виновным. Он пожертвует победой в бою ради победы в войне.

– Позже, шериф.

Форд засмеялся.

Выйдя на улицу, Рейз поспешно зашагал в сторону Клиф стрит. Он не мог дождаться, когда увидит Грейс.

Ее не было в комнате, и Рейз решил, что она вышла за покупками. Он надеялся, что Грейс купит себе что нибудь необыкновенно красивое и элегантное. Он привез ей кое какие подарки и старательно разложил их на столе. В одном из свертков было нечто экстравагантное. Рейз посчитал, что они уже достаточно близки для того, чтобы она это надела. Но может быть, и нет.

Он не мог забыть последнюю ночь, которую они провели вместе. Грейс металась, словно дикая кошка, в его объятиях. Его потрясла ее горячая, требовательная страсть. И он отвечал ей тем же. Рейз давно подозревал, что в Грейс таится пламя, но даже представить себе не мог, что оно столь жаркое, столь ослепительное. Он никогда не думал, что они будут любить друг друга с таким безумием, с таким пылом. Она не знала, что у него на шее остались следы от ее зубов, а на спине – от ее ногтей. Он носил их с гордостью.

Рейз не переставал тревожиться о Грейс во все время своего отсутствия, зная, как она умеет попадать во всякие переделки, нарываться на неприятности. Но в конце то концов, что с ней могло случиться? Он знал, что Грейс больше не состоит в дамском обществе трезвости: ее изгнали оттуда из за связи с ним. И она больше не работает в школе, ее уволили. Вот уж о чем он нисколько не жалел, так это о том, что косвенно был виновен в этом увольнении. К счастью, он вовремя узнал, что она собрала учеников, и запретил ей проводить занятия. Уж в такие дела ей вообще нечего соваться.

Рейз нежился в горячей воде, надеясь, что Грейс вот вот вернется. Он затащил бы ее в ванну как есть, во всей одежде, чтоб она знала, как сильно он скучал по ней.