– Ну зачем вы так? Вы, такая умная, честная, судите обо мне, совершенно меня не зная, – это несправедливо. – В его голубых глазах вспыхивали насмешливые искорки, но тон был серьезен. – Слышали ли вы когда нибудь о суде праведном?

– А разве это суд?

– Вы ведь могли и обмануться во мне, ошибиться, – сказал Рейз уже без улыбки. – Улик не было, но приговор вынесен обвинительный.

– Ваше самомнение поразительно. Напротив, я вообще не думала о вас.

Грейс в душе ужаснулась своей бессовестной лжи. Он иронически усмехнулся:

– Вообще?

– Жизнь для вас – бесконечная игра, не правда ли? – спросила она сурово.

– Зато вы принимаете ее слишком всерьез. – Рейз протянул руку и пальцем коснулся ее щеки. Так он и знал. Нежная, как шелк, кожа девушки была безупречна.

Рот ее от неожиданности чуть чуть приоткрылся.

Взгляд Рейза жадно тянулся к этим нежным, приоткрытым губам.

Грейс застыла, словно завороженная.

Не в силах преодолеть искушение, он склонился над ней. На секунду губы его легонько, чуть заметно коснулись ее губ. Затем он слегка отстранился и заглянул в ее широко раскрытые глаза за уродливыми стеклышками очков. Он видел, как Грейс занесла руку, но лишь чуть чуть отвернулся. Удар оказался на удивление сильным. Рейз подумал, что заслужил его.

– Как вы посмели?

– Вопрос на самом деле в том, как бы я мог удержаться, – ответил он без улыбки.

– Вы еще хуже других! – выдохнула она. – Гораздо, гораздо хуже! Вы худший из распутников, вы развратник, ловелас, которому нужно от женщин только одно. Для вас мы всего лишь игрушки, не правда ли? И весь мир для вас – одна большая детская, полная игрушек, где вы можете развлекаться в свое удовольствие. Ведь так?

Он пристально смотрел на нее, пытаясь вспомнить, где он мог слышать эти слова. В другое время, в другом месте Развратник, ловелас… Внезапно Рейз сжал ее лицо в ладонях.

– Прекратите! – крикнула она возмущенно, пытаясь высвободиться.

– Спокойно. – Он приподнял ее лицо, всматриваясь в него. – Это были вы!

Рейз отпустил ее, и она откинула голову назад, испуганная, задыхающаяся. Его глаза сверкнули – он узнал ее.

– Грейс, это были вы! В Нью Йорке! Это вы та сумасшедшая активистка, которая чуть не разнесла особняк ван Хорна!

– Не понимаю, о чем вы говорите, – натянуто произнесла Грейс. Голос ее звучал фальшиво.

– Это были вы! – хохотал Рейз, закинув голову. – Черт побери! Я чувствовал, что в вас есть что то знакомое! Он смеялся над ней – опять!

– Вы бессовестный, несносный наглец! – в бешенстве выкрикнула Грейс.

– Тиран? – с готовностью подсказал он; глаза его лукаво блеснули, ямочки в уголках губ стали глубже.

– Да! Негодяй, тиран, ловелас, вы мне отвратительны!

Рейз снова расхохотался, потом схватил ее за плечи, не обращая внимания на сопротивление. Руки его были такие сильные, властные!

– Грейси, ради всего святого, как вас сюда занесло?

Перестав вырываться, она вспыхнула от гнева; все в ней так и кипело. Очки соскользнули с носа, но она не могла поднять руки, чтобы поправить их.

– Вот уж это совершенно вас не касается, сэр!

– Сомневаюсь. – Он отпустил ее, потом вдруг с удивлением спросил Джеффри:

– Эй, малыш, что случилось? Тот, казалось, вот вот расплачется.

– Вы обидели мисс О'Рурк.

– Что ты, как я могу, ни в коем случае, Джеф! Я ведь джентльмен и никогда не обижу леди.

Все его внимание бьщо приковано к мальчику; и Грейс, как ни странно, почувствовала себя уязвленной.

– Все хорошо, Джеффри, – сказала она, погладив ребенка по голове.