Даже если бы Рейз и не ждал ее, он все равно узнал бы девушку в рассеянном лунном свете по этой напряженно прямой спине. Грейс остановилась в нескольких ярдах от него, и он смог разглядеть ее лицо – сосредоточенное, хмурое. Интересно, а что он увидел бы в ее глазах, если бы было светлее? Гнев? Волнение? Страх? Его тело томительно, сладко пульсировало. Проклятие! Он желал эту женщину. Из всех женщин на свете он желал только ее.

– Идите сюда, – сказал Рейз тихо. Она не шелохнулась.

Рейз улыбнулся, белые зубы ослепительно сверкнули в темноте.

– Ну тогда я подойду.

Он медленно шагнул вперед – четыре легких, неслышных шага – и оказался в каком нибудь дюйме от нее. Она подняла глаза.

«Боже милостивый! – промелькнула у нее мысль. – Просто не верится, что я это делаю».

«О, Грейси, если б ты могла расслабиться, забыть обо всем, тебе бы это понравилось», – думал он.

Глаза ее были точно два темных озера, одновременно тревожные и рассерженные. Они блестели в лунном свете. Хотел бы он увидеть в них блеск желания.

– Не сердитесь на меня, – шепнул Рейз. – Вся беда в вашем очаровании. – Голос его был низкий, хрипловатый, ласкающий. – Я просто ничего не могу с собой поделать.

– В моем очаровании? – переспросила Грейс язвительно. – О нет, мистер Брэг, думаю, во всем этом следует винить ваше скотское сластолюбие!

Его глаза удивленно расширились, ее – торжествующе сузились.

– Грейс, – выдавил он, – вы все таки выбирайте выражения.

– А что, правда глаза колет? – ехидно поинтересовалась она.

– Ну что ж, давайте тогда испытаем мое скотское сластолюбие, – угрюмо предложил Рейз. Она шагнула назад. Он шагнул вперед.

– Я передумала, – шепнула Грейс.

– Слишком поздно. Он обнял ее за плечи.

– Ну так кончайте с этим скорее! – выдохнула Грейс. Но по телу ее пробежала дрожь.

Рейз вздрогнул, ощутив ее трепет, и стал ласково поглаживать ее плечи.

– Я знаю, что вы не так холодны, как хотите казаться, – бормотал он, ощущая жаркую пульсацию крови в паху. Слышал ее дыхание и чувствовал, как застыло, каким жестким и неподатливым стало ее тело. – Успокойтесь, – прошептал Рейз. – Это будет приятно. – Голос звучал сдавленно, сипло. – Дайте мне шанс. Дайте мне возможность показать вам, как это может быть прекрасно.

– Я ненавижу вас и то, ради чего вы здесь! – воскликнула Грейс, задыхаясь и глотая слезы.

Рейз замер, расслышав в ее голосе неподдельную женскую боль. Почему то вдруг вспомнилась Лусилла, пятнадцатилетняя девочка, которую он еще подростком лишил невинности. В отличие от Грейс Лусилла желала его так же сильно, как и он ее. Непокорное тело Грейс вздрагивало от его ласки. Внезапно Рейз возненавидел себя и свое вожделение. Он снял руки с ее плеч.

– По видимому, я более джентльмен, чем кто либо из нас мог подумать. Я буду молчать, – сказал он с тяжелым вздохом разочарования, резко отвернулся и пошел прочь.

Аллен Кеннеди приехал ровно в девять, как они договаривались. Облаченный в выходной костюм, он выпрыгнул из легкой двухместной коляски, празднично сияя.

– Грейс! Я всю неделю ждал этой минуты!

Она поспешила к нему с приветливой улыбкой, ее обрадовало его появление Хотя первая рабочая неделя и была короче обычной, так как она приехала только во вторник, тем не менее утомление ее уже достигло предела. Девочки, к счастью, угомонились, их манеры улучшились, занятия тоже пошли довольно гладко.